Часть VII. Глава 2. ИНТУРИСТКА
Во вторник Левитины в полном составе прибыли в аэропорт встречать старшую сестру Лауры. Никогда не бывавшая прежде в Союзе, но постоянно рвавшаяся в Благин, чтобы посмотреть на своего драгоценного племянника, Сара видела в нём своё продолжение не меньше, чем истинная мать. Бездетная и незамужняя, имевшая в молодости несколько романов, по каким-то полузабытым причинам не перешедших в семейную жизнь, она нисколько не тужила в своём одиночестве, потому что с утра до вечера была занята хлопотами по наблюдению за своим обширным хозяйством, расширению и дальнейшему процветанию его. К мужчинам она относилась так же, как к дойным коровам, и считала, что, пользуясь ими, держать их всё-таки лучше на расстоянии, а не у себя под носом: никто из них не стоит и выеденного яйца, собственные же курочки-несушки у неё самой в избытке. К курочкам прибавлялись индюшки и гуси, к коровам — свиньи, козы и овцы, к животноводству — земледелие, к продукции из всего этого — её переработка. Чем Сара только ни занималась на ферме! Как она удачно этим занималась, если практически никогда не обращалась с предложениями о поставках добытого и произведённого в магазины! Она обеспечивала несколько тысяч клиентов наборами экологически чистой, свежайшей, с грядки и с ветки, гаммой овощей и фруктов: помидоры и огурцы, картофель и лук, капуста и салат, вишня и черешня, смородина и земляника, яблоки и груши, апельсины и лимоны неизменно целый год наполняли объёмистые корзины и развозились в ближайшие городки и Анкону. Для мяса были оборудованы два небольших сосисочно-колбасных цеха и коптилка, для молока устроены сепаратор, маслобойня и сыроварня, излишки овощей и фруктов перерабатывались в маринады, варенья и компоты и вместе с сардельками, колбасами, сырами, сметаной и маслом также исправно поставлялись городским ленивцам. Под пшеницу была отведена небольшая площадь, но Сара преуспела и здесь: наткнулась как-то на упоминание о средневековой пекарне, воспроизвела её точную копию и пекла хлеб образца 1672 года. Слава о хлебе распространилась мгновенно, желающие его отведать частенько заезжали сами, приворожённые магическими цифрами «1672», и оставались неизменно довольны, хотя хлеб и походил на обыкновенный, и стоил в два с половиной раза дороже («Чего же вы хотите: производительность в пору тех цифр была далеко не нынешней, а попробуйте сегодня вместо „Фиата“ держать собственный выезд — во сколько дороже это вам влетит, не думали? То-то же…»). Хлеб разбирали ещё в первой половине дня.