— Обувь не взяла: чтобы впору пришлась, на месте мерить надо. Мужские костюмы тоже: испортились бы, если бы помялись. Тебе, Валера, рубашки и свитера посолиднее, пуховик и стёганка, чтоб на воздухе по кооперативным делам зимой не замерзал. — Стараясь не обращать внимание на общее смущение, хотя втайне и довольная им, Сара приступила к финалу, для чего взяла свою сумку: — Марио, солнышко, закрой глазки. Закрой, закрой. А теперь открой. Идеально, как раз под глазки.
Марио обалдел вторично: тётка надела ему на шею колье из сапфиров с бриллиантами.
— Тётя, ну разве так можно! Драгоценности, транжиришь!
— От себя не отрываю, на курочку со сметанкой останется, не волнуйся. Ну, красавец! Ох, удался, а кожа-то! А фигурка! И бабам, и мужикам смерть! Теперь не успокоюсь, пока в Италии, у себя дома не увижу. Помни, что в марте обещал.
— Обязательно, обязательно. Только отделка осталась в нескольких домах, с остальными потихоньку распрягаемся.
— Свозите, полюбуюсь на ваше строительство. — «Свозите» перевело Сарины мысли в другое русло: — Не сообразила с машиной. У вас одна на семью и не ахти: мы на таких пятнадцать лет назад разъезжали. А Марио-то уже двадцать два! Вернусь в Италию, куплю «Форд» или «Мерседес» и перешлю.
Мечты Марио вознеслись до небес: иномарка, каких в городе считанные единицы, да и то у консульств!
— А разве это возможно? Как ты её перегонишь?
— Зачем же гонять? Погрузить в контейнер, а там на пароме или сухогрузом доплывёт. Город у вас портовый, о расписании сообщу, к выгрузке приедешь, распечатаешь и пошлину уплатишь, а потом позвонишь: если вдруг много сдерут, пришлю перевод, чтобы всё от меня было. Только тут уже Валера должен смекнуть, как оформить, чтобы валюту получили, а не рубли: ещё выдадут по курсу — потеряете впятеро.
— Да нет, Сара, с переводом не волнуйся. Мы прикопили немного, с растаможкой управимся.
— Ну и славно, что для сына стараетесь. Вот наследничку-то и будет капать двойной капиталец: и от родителей, и от тёти. И сам старается, люблю деловых. Жаль, дед с бабкой в могиле лежат, но ничего: с неба полюбуются.
— А тебе сейчас предстоит полюбоваться и отведать обед в русском стиле: закуски, водка, борщ, поросёнок с кашей, осетрину, пироги с мясом, чай с мёдом. Кормить будем до отвала, никакие возражения не принимаются. Сиди, сиди, я сама. — И Лаура скрылась на кухне.
— А через пару деньков свозим тебя в ресторан кавказской кухни. Изучишь географию всего Союза в пищеварительном разрезе. — В ожидании Лауры отец подсел к столу. — Вот только с погодой не угадали: вместо крещенских морозов обещают лёгкий снежок.
— Видно, к моему приезду смягчили. Я ж и на стройку к вам собираюсь, решили не морозить. А дача ваша за городом?
— Там. И её покажем. А что это ты вроде как в уме что-то прикидываешь?
— К лесу близко?
— Сотни две метров.
— Поедем обязательно. Там-то точно медведи должны быть.
Сара обладала неистощимой энергией. Ко второй половине следующего дня она успела побывать на службе в церкви, накупить сувениров, попариться в баньке и обойти множество торговых точек. Содержимым государственных магазинов она осталась крайне недовольна, ассортимент продтоваров вообще привёл её в ужас, немного успокоилась она, лишь осмотрев базары и комиссионки, но, сравнив цены, тоже осуждающе покачала головой, а в половине третьего уже восседала за столом и уминала полюбившиеся осетрину и икру.
— Прелесть какая! У нас тоже продают, но с этой не сравнить.
— А у вас продают из севрюги или из белуги.
— А эта?
— А эта из других осетровых, и название у неё другое — «паюсная». И способ приготовления отличается: её же и моют, и солят.
— Потрясающе! Жаль, что увезти нельзя.
— Да, на таможне любую остановят, так что заправляйся.
— Великолепна. И осетрина. Но в остальном обеспечение у вас, прямо скажу, из рук вон плохо. Какая же перестройка, какое ускорение — это развал и полная деградация! При этих прилавках у нас уже бы десять правительств смели и три революции устроили, а здесь только за водкой очереди стоят.
— Не всё так плохо. Мы уже привыкли к тому, что в магазинах ни черта, и ловчим: знаем, где что достать. Кто по знакомству, кто из-под полы, кто на толкучке, кто у магазина к открытию дежурит. В холодильнике же всё имеется, добыть можно.
— Но слова странные: «достать», «добыть». Это должно открыто продаваться, чтобы регулярно отовариваться и не бояться, что в какой-то момент чего-то не найдёшь. Вот вы, например. Жилищное строительство, фирма, по нашим меркам — верхняя прослойка среднего класса. У вас должны быть две виллы, две-три приличных машины, даже если бы Валерий один работал, возможность несколько раз в год выезжать в отпуск. В Швейцарию — на лыжах покататься, на Канарские острова — на солнышке погреться, в Латинскую Америку, Таиланд — на мир посмотреть.
— Не волнуйся, Сара, может, постепенно и доберёмся. То, чего у вас нет по сравнению с нами, — неосвоенные рынки. То же строительство, торговля, лёгкая промышленность. Этот всеобщий кризис тем и хорош, что предполагает возможность и действовать, и развиваться и, в отличие от вас, двигаться ударными темпами, пока ни один сегмент не насыщен, — успокаивал Валерий.
— И, кроме того, дача у нас уже имеется, — улыбаясь, добавил Марио. — Сойдёт за треть виллы.
— На дачку-то когда свезёте?
— Да хоть сегодня, — вмешалась Лаура. — С ночёвкой останешься?
— Обязательно. И глаз не сомкну, пока медведя не увижу.
— Ну, это только в зоопарке. Что у нас там в холодильнике? Марио, ты когда последний раз заезжал?
— Недавно, всё в порядке, только хлеб купить. Кстати, — вспомнил Марио и сбегал в свою комнату за бумажкой, — я в воскресенье в ресторане сидел, так они телефончик дали. Звоните — и доставят на дом. В любое место, в любое время. Можете хоть сейчас на вечер заказать.
— А, отлично, давай. Сара, ну как, проживёшь несколько часов без племянника? Надо же ему друзей пригласить, видео посмотрят, музыку послушают.
— Святое дело, пусть остаётся, перетерплю. Но в марте сто процентов в Италию!
— Двести, Сара, двести.
Перед отъездом Лаура, улучив минутку, зашла в комнату Марио:
— Я специально… Филиппа пригласишь?
— Я так и понял.
— Только бриллианты не надевай, хорошо? Пока это ни к чему.
— Знаешь, по-моему, ты оказалась права. После Нового года у него в отношении ко мне появился какой-то холодок, смахивающий на неприязнь.
— Раз зацепило, продолжай. Неприязнь от мелочности души, более добрый повёл бы себя по-другому. Дави на его злость — пусть перегорит и тем, что осталось, удобрит мозги — авось, и креатив вырастет… Только постепенно. Пока ни бриллиантов, ни долларов не показывай. Приставать и склонять, думаю, тоже не надо, ограничься намёками.
— Сделаю, великий психолог! — Марио поцеловал мать и прикрыл в секретере пачку долларов (они теперь хранились в разных местах) привезёнными Сарой блоками сигарет.