— Ничего себе! — рассмеялся Филипп. — А кто ещё будет?
— Никого: ты и я. А ты что, меня боишься?
— Разве для этого есть причины?
— Если ты предпочитаешь их не видеть, значит, их не будет. Заезжать за тобой? Ты у меня ещё не был — надо исправлять недочёты.
Музцентр и кассеты сделали своё дело: Филипп не смог сопротивляться.
— Давай.
— Тогда до шести.
— Пока. — Филипп повесил трубку и пояснил окружающим: — К Марио тётка приехала, кучу аппаратуры и шмотья привезла. Поеду на техосмотр приобщиться к капиталистическим благам. Лидия Васильевна, свои комментарии можете не давать: они всем известны.
Марио встретил Филиппа в новёхонькой дублёнке, отличных кожаных брюках и чёрном мохеровом джемпере, подчёркивающем глаза.
— Уже прибарахлился? — осведомился Филипп, сев в машину. — Ничтяк! А по какому случаю такие подношения? Тётя в тебя не влюбилась?
— Без памяти. Детьми она решила себя не обременять, и я оказался её единственным наследником — вот и балует.
— А она старая дева?
— Какая дева! В Европе вообще рожают мало, она в общем тренде.
— В чём? — Филипп плохо разбирался в иностранных словах.
— В тренде — ну, в тенденции.
— А, так бы и говорил. — Филипп с самого начала встречи решил вести себя небрежно-вольготно и не очень удивляться, чтобы у Марио от успехов голова не закружилась и на приставания его не толкнула.
Марио догадывался об этом, ухищрения Филиппа рождали в нём презрение, доходящее до омерзения, но он не раскаивался в приглашении: играть так играть, смотри и решай!
Попав в квартиру Марио, Филипп облегчённо вздохнул, когда увидел, что в прихожей настелен обыкновенный паркет:
— Ты не ввёл наши фигурные красоты? Сапожник без сапог…
— Нет ни смысла, ни времени, ни желания. Раздевайся. Во-первых, мы не знаем, здесь останемся или переедем в один из домов кооператива.
— Это те, которые без отделки?
— Да, построенные на те двадцать процентов, которые берём за разработку проектов, функционирование аппарата и прочее организационное. Если переедем, а эту квартиру будем продавать, клиент всё равно переделает всё по своему вкусу. Потом, сам паркет нормальный — зачем перебивать одно на другое? От добра добра не ищут, тем более что у отца сессия начинается, да я ему ещё работу подкинул. Связываться сейчас с ремонтом, мебель двигать, выгребать горы мусора… Себе дороже, потопчем старые деревяшки.
— Да, резонно. Ты джемпер не можешь поднять?
— Тебя привлекает моя драгоценная задница?
— Нет, заклёпки на штанах.
— Тогда проходи, я сейчас переоденусь — полюбуешься.
Марио прошёл в свою комнату, оставив Филиппа в столовой. Филипп осмотрел и квартиру, и аппаратуру, и яркие упаковки пакетов со сластями — и то, и другое, и третье его поразило.
— У вас сколько комнат?
— Четыре. Та, в которой стоишь, — самая большая, — пояснил Марио из своей. — По периметру прибавляются моя, родительская спальня и кабинет отца.
— Аа… Здоровый телевизор. Сколько по диагонали?
— Около тридцати дюймов. Семьдесят шесть сантиметров получается.
— Класс!
— Держи штаны. — Марио вышел к Филиппу.
Заклёпки Филиппу очень понравились. Ему бы такие штаны!
— Пластинка…
— А тут ещё уголок и название фирмы, на заклёпках то же. И лейблы.
— Прими мои поздравления. Шикарно тебя тётка отоварила, особенно аппаратурой.
— Ею и займёмся. В телеке мне нравится простота — втыкай антенну, нажимай «search» на пульте, и он сам найдёт лучшую настройку, запомнит и будет выдавать автоматически. Так интересно было, когда он вчера по шкале бегал…
— А эти три дырки?
— Тоже дельно. Эти две для разъёма низкочастотного коммутатора — когда видео смотришь, качество улучшается, а эта для наушников — нацепи, если дело к ночи, и окружающим никакого беспокойства.
— И всё на пультах?
— Всё, видео тоже. Смотри, сколько кнопок. Можно программу набрать, кассету вставить и уезжать хоть на месяц. В заданное время он сам включится, запишет столько, сколько приказал, и спокойно отключится. Вернёшься — и просматривай пропущенное по уважительной причине.
— Кассетами тоже тётка снабдила?
— Этими она, ещё Маргарита что-то передавала, её плёнки у меня в комнате, тогда мы старый видяшник смотрели.