— Ты с ней видишься? — ревниво спросил Филипп.
— В основном с Евгением. А ты запал на прекрасную Марго?
— Весьма соблазнительна — можно попробовать. Когда заскучает, сообщи.
Марио внимательно посмотрел на Филиппа:
— Похоже, твои дела с женщинами не так успешны, как могут показаться на первый взгляд, — иначе ты бы в них лучше разбирался. Такие, как Маргарита, никогда не ждут — выбирают сами. Захочет иметь с тобой дело — и найдёт, и обработает. Ждать будешь ты.
— Спасибо за информацию, — оскорбился Филипп. — Кстати, что значили её слова «теперь понятно» при первой встрече?
— А, это она ко мне подъехала, и мне пришлось её разочаровать, поведать, что меня интересуют только мальчики. Когда она тебя увидела, то решила, что я с тобой сплю, — отсюда и её «понятно».
— А немного подумать она не могла? С чего это стричь всех под одну гребёнку?
— Каждый мыслит сообразуясь со своими желаниями. Она приняла желаемое за действительное. Что ты удивляешься, когда минуту назад сделал то же самое?
— Ну что ж, ты к женщинам равнодушен и поэтому анализируешь их пристрастия толково, — усмехнулся Филипп. — Тогда снизойди до меня, убогого, и объясни, почему некоторые из них симпатизируют гомосексуализму.
— Коню понятно. — Марио спокойно смотрел на Филиппа ясными глазами. — По той же причине, по которым они с удовольствием смотрят гей-порнуху. Тебе интересно, когда лесбиянки друг друга вылизывают, а на кой чёрт это Маргарите, если у неё самой это имеется, причём натуральное, а не силиконовое? Человека всегда тянет к тому, чего у него нет.
Филипп вспомнил Лилю и её настойчивость, продолжать разговор на эту тему ему уже не хотелось:
— Ладно, пусть каждый разбирается со своими тараканами сам.
— Тогда перейдём к комбайну. В двухкассетнике и радио ничего интересного, а диски… — Марио вытащил диск из коробки, на обложке которой красовался полный состав «Europe».
— Такого центра даже у Маргариты нет.
— Эк тебя разобрало…
— Смотри, она глаз положит, если узнает, и выкрадет.
— Тётка другой пришлёт, а стоимость я впишу Евгению в смету — он их всё равно не проверяет, смотрит только на итог.
— Ты не пропадёшь…
— Хочешь жить — умей вертеться. Вставляю диск — он его крутит и читает, тут «read» выводится. Прочитал — показывает, сколько песен, вот квадратики. Включаешь — время пошло, минуты и секунды на каждую песню в обратном порядке. Можно ускоренный поиск включить — туда и сюда. — Марио орудовал пультом. — На видео то же. Не хочешь весь диск слушать — нажимаешь «play mode» и цифры в том порядке, какие песни тебя интересуют. Например, сначала десятую, потом вторую, седьмую, снова вторую и так далее.
— А если больше десяти?
— Тогда вот эту — один раз «10+», если выбираешь из второго десятка, и дважды и так далее, если из третьего и дальше. И ещё басы здесь отдельно. Слышишь, убираю, а теперь возвращаю.
Любопытство заставило Филиппа позабыть и Маргариту, и тон, который он взял было сперва; Марио тоже увлёкся священнодействием с пультом.
— Ладно, кончаем их трахать, хотя Темпест мне нравится. Громкость убавлю только. Сейчас обедать будем, а то ты проголодался после трудового дня.
Филипп не возражал, Марио на минутку скрылся на кухне, откуда вернулся с большим овальным блюдом, на котором были уложены сыры, колбасы и ветчина, и с бутылкой красного вина.
— Ты куда такую эскадру?
— Не волнуйся, живо умнём, я вчера, наверное, целый килограмм слопал. Здесь всё, кроме ветчины, самодельное, из Италии.
— А тётка ещё и перерабатывает?
— Да, у неё там маслобойня, сепаратор, сыроварня, коптилка, пекарня… Я всё не запомнил, она много рассказывала. Консервные линии, сосиски, сардельки…
Из очередного похода на кухню Марио возвратился, нагруженный отечественными припасами:
— Икра, осетрина, салат из салата, салат овощной. Это всё наше, только сметана в салатах итальянская. Ты представляешь, я её ножом отхватываю, а она на лезвии стоит и ни на миллиметр не оплывает. Чуть ли не маргарин.
— Значит, ты свою тётку вчера раскулачил?
— Не, в смысле стола мы взаимно угощались. Она икрой наелась, её почему-то через границу не пропускают. Кстати, на первое у нас борщ. Ты его любишь?
— Пойдёт.
— А, хорошо, а то я равнодушен: только мясо из него выхватываю.