— Но это обоюдно.
— Правильно. — Марио внезапно остыл. — А вывод отсюда такой: спокойно пьём кока-колу, пользуемся только тем, смотрим только то, что нас достойно, и терпеливо ждём, когда бог явит свой вердикт и спалит эту сволочь. Или затопит. Или разорит. Мне любое понравится, хотя некоторые неудобства всё-таки предвижу: представь, что у тебя в квартире, в соседней комнате, подыхает слон. То-то вонища пойдёт, а неприятности с выходом, когда туша распухнет!
— Надо расположиться в другой комнате, ближе к подъезду.
— Вызвать ликвидаторов и пересидеть недельку у родственников. Всё решили. Осталось выбрать, что из киношек будем смотреть. Магия с ведьмами, катастрофы, комедии — выбирай. Боевиков, карате и детективов у меня, естественно, нет.
«Не так он прост и примитивен, — думал Филипп. — Не одни деньги у него на уме. Другой на его месте просто зарылся бы и наслаждался бы тем, что привалило, а тут такая придирчивость. Критика от настоящей ненависти — не злобная, не вздорная, не прихоть. Марио как матрёшка: снимается одно, обнажается другое — и всё интересно. Нет, я его не люблю, но это многоличие всё же притягательно».
— Подожди! Ты опять выбиваешься из общей линии, как с Джексоном, Мадонной и Гамлетом. Мы же сейчас со всеми дружим: и с Европой, и с Америкой…
— Дружи. И периодически оценивай, во что эта дружба выльется. Через год, через два, через три…
— Но пока ведь ничего плохого! Те же кооперативы, предпринимательство, выезд облегчён. Ведь раньше не было так просто думать о поездке в Италию — и это новые возможности.
— Я убеждён, что в итоге дерьма на одной чаше весов окажется больше, чем конфет на другой.
— Хорошо, тогда не стоит о неведомом будущем. Что ты говорил о спецэффектах?
— Я их и сам ещё не отсмотрел. Кассет полно, только музыку вчера прокрутил. Давай для начала Спилберга.
— Давай! А язык?
— Всё на итальянском, но я переведу.
— Ты им свободно владеешь?
— Да.
— Класс…
Филипп хотел спросить про порнографию, но решил оставить свой интерес на потом. Он пребывал в странном состоянии. С одной стороны, Марио по своей воле, без указки, вполне бескорыстно делился с Филиппом тем, чем обзавёлся, и это говорило о его доброте, щедрости, расположении. С другой стороны, предоставляя имевшееся во временное общее владение, он невольно показывал Филиппу, чем сам Филипп был обделён, и это не могло не вносить некий разлад, дисгармонию, не рождать осознание неравенства. Филипп не знал, что делать, но примкнуть и пользоваться было проще, удобнее и мирнее, чем дистанцироваться и гордо отвергать предлагаемое искренне. С одной стороны, общаясь с Марио, Филипп всегда учитывал возможность влюблённости Марио в него, и это заставляло держаться настороженно, с другой стороны, если Марио и был влюблён, то этого не показывал и во всём остальном был сведущ, образован, оригинален, и время, проведённое вместе, было приятным, занимало, влекло и провоцировало на желание повторить весёлые мгновения. Легче было поддаться и беззаботно болтать, чем просчитывать в уме возможные повороты и постоянно быть начеку. С одной стороны, образованность Марио была всеохватывающей, это выделяло его среди других и внушало Филиппу уважение, так как только придирчивый взгляд, которым Филипп не обладал, мог уловить в этой осведомлённости некую поверхностность, происходившую от нехватки времени и от того, что Марио частенько остывал, не до конца изучив одно и переключившись на другое. С другой стороны, Филипп боялся, что попадёт в сеть сплетённой умом Марио логической цепи, результатом которой обнаружатся необходимость, очевидная польза и неизбежность совращения Филиппа очарованием Марио. Думая о Марио, Филиппу приходило на ум то одно соображение, то другое, но они не складывались в стройную систему: наступал очередной день, Марио выкладывал очередной сюрприз, и увлекательнее было смотреть, как на огромном экране разворачиваются глобальные катастрофы, исчезают целые города, чем плутать в лабиринтах размышлений, оформляя их в единое целое, и получалось, что единственным соображением, доведённым до конца, оказалось предновогоднее решение Филиппа не отдаваться Марио ни при каких обстоятельствах. Филипп пользовался тем, что имел Марио, Марио не предъявлял этому счёт, и, покуда ситуация оставалась неизменной, из неё надо было извлекать только удовольствия. Как сейчас…