— Очень хорошо. Подойди к любому менту и вручи заявление со своими подозрениями. Что они с тобой сделают? Тебя самого в кутузку засунут и наваляют по первое число, чтобы неповадно было соваться не в своё дело.
— Потому что обслуживают этого Евгения.
— Правильно, а их самих крышуют вышестоящие и так до самого верха. Дело не в том, что Евгений — преступник, а в том, что его процветание обеспечивает та же самая власть. Вот и суди, кто больше виноват.
— Кроме власти, ещё народ остаётся, а он честнее Евгения…
— По убеждениям или по ограниченности возможностей? Ты об этом не думал? Не думал о том, что стала бы делать ваша справедливейшая Лидия Васильевна, если бы оказалась на месте вашего толстяка? Убеждён в том, что не сдавала бы подвалы в аренду комиссионщикам, не клала бы прибыль себе в карман? Каждый народ заслуживает своё правительство. Сара, как приехала, по магазинам прошлась и ахнула. «При вашем обеспечении, — говорит, — у нас бы уже десять кабинетов министров смели и революцию устроили, а у вас население только в очередях за водкой агрессивно». Если уж на то пошло, мои намерения — самые честные. Я и Евгения, и Вована, и всех остальных склоняю к тому, чтобы занимались легальным бизнесом, законной коммерцией. Именно из-за меня они бабки будут выводить из своих бандитских замыслов, по крайней мере, их не расширять, и вкладывать в пристойные прожекты, как это и произошло со строительством, в чём ты уже убедился.
— Это ты убедишь кого угодно в чём угодно. И сам уверился в том, что твои дела хороши с любой стороны, в любом свете, потому что тебе удобнее и спокойнее так считать. Не забудь отдавать десять процентов на благотворительность, а то шальные деньги, шальные дважды — и по тому, как к твоим клиентам попали, и по тому, как к тебе пришли, — принесут несчастье.
Может быть, Марио, сам того не замечая, взял слишком менторский тон, может быть, Филипп разглядел долю снисходительности опытного человека к нему, глупому и не во всём разбирающемуся, там, где её не было, но где она была бы более чем уместной — и потому он её увидел. Как бы то ни было, содержимое секретера стало поворотным моментом и в ощущениях Филиппа, и в его чувствах к Марио; его злило, что Марио, даже после упоминания о благотворительности, не собирался отхватить от пачки на глаз примерно половину и отдать её приятелю; кроме того, Филипп думал, что предновогодние подношения Марио, которыми все так восхищались, не особенно дорого обошлись дарившему и, следовательно, сами сильно потеряли в цене, — всё это закручивалось в тугую пружину, сжималось, усиливало внутреннее напряжение и прорывалось предубеждённостью, настороженностью, завистью, неприятием…
— Твоё предостережение излишне: благотворительностью я и так занимаюсь. — «Уже третий месяц — с тех пор, как тебя увидел. Мне только надо было вспомнить, что добро, сделанное тому, кто его не заслуживает, таковым не является, на небесах засчитывается злом и этим же злом аукается его сотворившему. Как правило, от того, кому предназначалось, и сейчас я в этом убедился, — так и вертелось на языке у Марио, но он сдержался. — Впрочем, это не благотворительность — так, авансы и, похоже, потраченные впустую». — Вот твоя порнография.
— Маргаритина.
— Да нет, она о ней не вспоминает, я не просматривал — ты единственный потребитель. — Филипп предпочёл не возражать, испугавшись того, что пикировка может зайти слишком далеко и приведёт к неприятным для него последствиям: тон Марио стал неопределённым, ничего хорошего не сулящим. — Смотрел раньше порнуху?
— Нет, — ответил Филипп, придав голосу как можно больше развязности. — Как-то приглашали, помнится, за десятку, но я тогда не при деньгах был.
— Значит, в первый раз. Ты не собираешься устраивать мне приват-стриптиз с последующей мастурбацией?
— С чего бы? — Филипп слегка порозовел.
— С физиологии. Ладно, туалет там — в прихожую и направо.
Марио вставил кассету в видео, отошёл к окну и закурил.
— А сам не смотришь?
— Охота мне слушать, как девки впустую визжат: они даже не кончают. Что захочешь пропустить — нажми видеопоиск вперёд, для более быстрого — дважды, а потом снова «play» для нормального воспроизведения.
Марио стоял у окна, курил и смотрел на улицу. Рождественский вечер выдался бесснежным и безветренным. Марио вышел на балкон, облокотился на перила и начал смотреть на проезжающие машины, изредка переводя взгляд вглубь комнаты, на сидящего перед телевизором Филиппа. Похоже, мама оказалась права. А Филипп… Не мог скрыть и психанул именно после того, как баксы увидел, — вот тебе и его потроха во всей красе! Да, он даже не застеснялся бы, если бы Марио сунул ему всю пачку, — наоборот, стал бы ждать продолжения на следующей неделе. Хорошо, что до конца февраля не так уж долго осталось. Припереть к стенке и услышать «да» или «нет». Откажет — не так уж много Марио и потеряет. С глаз долой — из сердца вон. Мало ли красавцев по свету ходит!..