— У тебя и выводы!
— Не хуже дребедени Дюма. Надо же додуматься, чтобы баба в темноте мужиков перепутала! А его Бражелон! Подкидыш, сын убийцы, грабителя, дезертира и придворной интриганки, а мнит из себя…
Филипп рассмеялся:
— Ты лучше скажи, как Маргарита вчера одета была.
— Что надо: элегантное, замысловатое и слегка вызывающее платье вишнёво-коньячного шёлка. От Версаче, из Италии выписала — прикинь!
— Ничего, Евгений не обеднеет. Что у неё там на лесопилке?
— Как и предполагал, она с ней уже наигралась. Лесопилка ей надоела, она наняла управляющего — он и управляется.
— Он же её объегорит…
— Не думаю: Евгений-то мебельную фабрику приватизировал и с лесопилкой объединил в общее производство. А у Маргариты теперь новая затея: сняла здоровую трёхкомнатную квартиру, в одну комнату вязальные машинки поставила, в другую — швейные, в третьей засела сама с опытной закройщицей. Будет шить и вязать. Кстати, я посмотрел: ничего, фантазия у неё работает, фасончики миленькие. Но всё равно посоветовал ей квартиру купить: так в любом случае не прогорит.
— Чем бы дитя ни тешилось… А где она всё это сбывать будет?
— А у мужа на рынке. Евгений же здоровый участок арендовал и рынок там обустроил, его братия тоже. Разбили город на четыре части и по рынку в каждой. Я им своё ноу-хау подсказал: ларьки отдельными модулями, чтобы передвигать легче было, и установить по спирали. Человек на рынок попадает и идёт вдоль спирали — так всё и обойдёт, ничего не пропустит. Через равные промежутки закусочные: чай, какао, кофе, пирожки, пирожные, бутерброды, сосиски. Устанешь — заходи, перекуси, прогрейся и гуляй дальше. Прибавится товару — спираль уплотняется. Вот так.
— И за это они тебе по две тысячи долларов отстегнули? Я бы и ста не дал…
— Сейчас это уже и десяти рублей не стоит. Когда они вместе с отцом за план города засели, транспортные узлы, близость метро, плотность населения и удобство подвоза проанализировали, выбрали лучшие места, примерно поровну распределили посетителей и лишили будущих возможных конкурентов всех преимуществ — тогда это стоило. А тот, кто начнёт сейчас, неминуемо окажется в худших условиях. Ничего гениального в этом нет, просто надобны первенство, подходящее время и оперативность. Как я и говорил: пройдёт два месяца — и никакой тайны не останется. Вот ты и узнал кое-что из моих лекций.
— Спасибо! — ответил Филипп, придав голосу как можно больше язвительности.
— Не за что. Злиться-то на что?
— Обидно за бедного графа де Ла Фер…
«Как всё-таки мама была права, — подумал Марио. — Он наглеет не по дням, а по часам».
— Приехали, выгружайся. Эх, хорошо, когда всё кончается…
Отделочные работы внутри и облицовка снаружи были практически завершены, остались пустяки, мелочь на пару дней работы. Вокруг домов уже вкопали изящные чёрные решётчатые ограды; в паре-тройке метров от них, примерно намечая контуры будущих тротуаров, лежали массивные бордюрные камни. Скоро здесь появятся асфальтоукладчики, и в конце недели и с плеч Марио, и с головы его отца наконец-то свалится огромная гора, возложенная на них прошлым летом. Филиппу решительно нечего было делать: он постучал по плитам облицовки, попробовал отковырнуть пару из них, сунул нос в одну дверь, в другую, потряс ограду, проверяя прочность установки, хотя это не входило в его обязанности, и остановился. Его злило решительно всё: и чужое богатство, и не принадлежащее ему великолепие, и своя явная никчемность, которая, наверное, уже была ясна любому рабочему, и то, что Марио ему ничего не подарил на праздник, а сам печатает себе бабки и мотается по дням рождения… Больше же всего Филиппа раздражало невнимание, хамство, как он говорил себе, Маргариты, дерзнувшей забыть и не пригласить его на день рождения, из-за чего он лишился возможности лицезреть её в прекрасном наряде, городских воротил, подарок Марио и не смог приобщиться к прелестям изысканного, как он был твёрдо уверен, стола. Марио следовал за ним по пятам, не счёл нужным скрывать усмешку и в конце концов завернул Филиппа к рабочим, располагающимся в гараже на обед.