— Кажется, понимаю.
— Уточню. Ресторан у вас не дешёвый и клиент соответствующий. Ты человек опытный и в людях прекрасно разбираешься. Кто давно и открыто на бабках сидит, кто разбогател по случаю или недавно из тени вышел и ещё больше будет стремиться пыль в глаза пустить, при ком молоденькая любовница с амбициями за невинными глазками. Опять же, ваш директор, его знакомцы, продукты в ресторан поставляющие, с плодо-овощных баз, складов и тому подобное. В общем, все те, которые готовы выложить семьдесят-восемьдесят тысяч — заметь, только по получении, предоплата нулевая, да выбор по собственному желанию, — Марио выложил на стол журнал, — с доставкой в течение месяца. С каждого тебе моя тысяча.
Михалыч понимающе кивнул:
— Я думаю, ваш перечень расширить можно. Теми же сутенёрами, например, девицами, которые не индивидуально к кому-то приставлены, а по всем промышляют. Валютные осилят, да и рублёвые сейчас ставки поднимают, за сто уже не связываются… Приличная публика тоже клюнет. Умелый сапожник на спецзаказе неплохо зарабатывает… Вы говорите, на апрель у вас уже клиенты имеются?
— Ага.
— Значит, пока можно наметить потенциал и идейку вбросить, а в апреле уже по делу толковать. Вы меня из вашего рейда журнальчиком обеспечьте, в свежем наверняка что-то новенькое проглянет.
— Эх, приятно поговорить с умным человеком. Так по рукам?
— Конечно. Ну, а теперь о ваших планах на ближайшие часы.
— Давай весёлую гамму. Сыр жёлтенький, супчик от шафрана золотистый, рыбка красная…
— Икорка та же и чёрная. Маринованными грибочками не побалуетесь? С лучком в уксусе…
— Пойдёт. На второе плов с курочкой и мой стандарт: осетрина и баранина на вертеле. В сладком упор сделай на лёгкое, из восточных радостей пахлавы достаточно.
За обедом Марио думал, как будет разбираться с Филиппом. Сначала Филиппу надо было заплатить, чтобы ни над ним, ни над Марио ничего не довлело. Потом договориться о встрече. Не в ресторане, а в каком-нибудь месте потише и без суеты. И это свидание всё решит. А загадывать Марио не будет: всё равно всё пойдёт по богу, а не по человеческому разумению.
В пятницу вечером Марио позвонил Филиппу, уже порядком издёргавшемуся от неопределённости:
— Здорово! Расположился на отдых?
— Само собой.
— Суббота свободна?
— Так точно.
— Тогда вылезай завтра к трём, я подъеду, расплачусь с тобой. Будет желание — по комиссионкам прошвырнёмся, завтра солнышко обещают.
— Договорились.
Когда Филипп на следующий день, сев в машину Марио, получил от него всего три тысячи, он едва не позеленел от досады. Никаких подарочков, колечек, премий — ну и жмотом стал Марио, и, главное, не понять почему!
— Не мало?
— Нет, прилично: я же в последний месяц практически не работал.
— Хорошо. Покатаемся?
— Можно. Давай в какую-нибудь комиссионку — как раз к 8 Марта маме подарок выберу.
— Идёт, и я для своей посмотрю. Недалеко от вокзала есть нормальная.
В небольшом, но насыщенном магазине Марио сразу узрел великолепный песцовый полушубок:
— Глянь, не соблазняет?
— Шикарный, а сколько?
— Тут ценник. Четыре шестьсот.
— Ого!
— Возьмёшь?
— У меня половины не хватает.
— А от Нового года ничего не осталось?
— Осталось, но дело не в этом: маму обморок хватит, когда она узнает, что я на неё практически всё потратил. Ей не в радость выйдет, а наоборот.
— Возьми тогда для себя.
— В смысле?
— Продержи до осени, к концу года он в полтора раза дороже уйдёт. Ты посмотри, какой мех, я раньше ничего подобного не видел.
Полушубок действительно был великолепен: удлинённый, до половины бёдер, скроенный из крупных шкурок, более дымчатый, чем белый, прекрасный по выделке меха, по пригнанности фрагментов, по работе, он приковывал к себе внимание, останавливал взгляд и заставлял его разгораться ярче, но Филипп всё же отрицательно покачал головой:
— Смысла нет держать до следующего сезона: остальное ведь тоже растёт, я лучше косметику посмотрю.
— Как хочешь. Смотри, а я на минутку выйду: позвонить надо.
Рядом с магазином стоял автомат. Марио набрал домашний номер.
— Мама! Ты комиссионку на Шолохова, рядом с вокзалом, знаешь?