— Ты не смогла определить так много за такое короткое время.
— А ты забыл, что у женщины интуиция досказывает недостаточность факта. Сколько ты ему заплатил?
— Три тысячи.
— Мне кажется, что много, если учесть, что практически за безделье, а по его жёлчности видно было, что он надеялся на гораздо большее. Вообще, он так уверился в своей красе (кстати, бывшей), что у него на этом комплекс переоценки личности сложился. Дохлое дело, но, раз решил… Признавайся, будь готов к печальному исходу, но сильно в голову не забирай. Всякая любовь конечна и по истечении срока удивляет только тем, что когда-то могла так занимать…
Часа через два Марио позвонил Филиппу.
— Привет ещё раз. У меня к тебе небольшое дельце.
— Какое?
— Небольшое, часа на два. Нам надо встретиться и поговорить.
У Филиппа неприятно похолодело внутри: похоже, ситуация принимала такой оборот, которого он всячески желал как можно дольше избегать.
— Насчёт чего?
— Насчёт перспектив.
— О каких перспективах говорить, — Филипп разыграл удивление, — когда ты всех в отпуск отправил и сам туда же собираешься?
— О перспективах, простирающихся дальше конца отпуска.
— А, ну тогда это не к спеху. Через недельку-другую…
— Нет, мне надо знать заранее.
— Ты меня удивляешь. Ну говори.
— Это не телефонный разговор. Ты завтра вечером свободен?
— Ну что тебя надирает? Завтра выходной, хоть на следующей неделе…
— Идеально, если завтра выходной. Понедельник — день тяжёлый, понедельник и далее — рабочая неделя, к её концу меня уже здесь не будет.
— Ну и прекрасно. Вернёшься — поговорим.
— Я же сказал, что мне надо знать заранее, — продолжал настаивать Марио.
— А почему ты об этом днём не сказал?
— Не хотел: мне показалось, что ты был слегка раздражён.
— Не я, а ты, не днём, а сейчас, не слегка, а изрядно.
— Послушай, не надо уворачиваться. Я завтра за тобой к шести заеду…
— Я не могу, мы в гости идём.
— Тогда днём.
— Мы с утра уезжаем, нас на дачу пригласили, — изворачивался Филипп.
— Хорошо. Скажи куда — я подъеду, заберу тебя на два часа и отвезу обратно.
— Твоя настойчивость напоминает назойливость и становится просто неприличной.
— Значит, ситуация того стоит.
— Что ты в выходной день меня эксплуатируешь, когда в этом уже нет никакой необходимости? Ты не понимаешь, что я настроился на абсолютный отдых?
— Понимаю и, чтоб сделать его абсолютным, отниму от его начала два часа — после над тобой не будет висеть никаких незаконченных формальностей.
— Боже, как пиявка…
— Так завтра в шесть. Пока.
Филипп поболтал трубку на пальце и сморщился. Наверное, завтра ему предстоит выслушать эти извращенческие признания. Конечно, можно просто улепетнуть из дому — на нет и суда нет, но, судя по этой настырности, Марио от него не отстанет и всё равно допечёт. Тьфу, как не ко времени! Мог бы взращивать свои желания сокровенно в глубине своей души ещё полгода — так нет, прут наружу! Ну ладно. Всё, что ни делается, делается к лучшему. Услышит «нет», потом уберётся в свою Италию, найдёт там что-то себе подобное, успокоится и вернётся сюда в добром расположении духа. И к Филиппу больше не пристанет, так как всё будет ясно, и выгонять с работы не станет, так как будет благодушен и радужно настроен.
Филипп счёл уместным сохранить в предстоящем разговоре тон недоумения, в котором, кроме усталости, явно читалась бы и досада, — всё это он подаст на фоне общей холодности; Марио же, озадаченный, но в целом понимающий упорство, проявленное Филиппом, и нежелание беседовать на неприятные темы, тоже не скрывал своё недовольство — не было ничего удивительного в том, что встреча началась с препирательств.
— Ты по-прежнему не в духе?
— Естественно. Идут выходные, я в гости собирался, а тут какие-то разборки, да ещё тогда, когда все работы закончены.
— Насколько мне помнится, я тебя никогда ни о чём не просил, и один раз ты мог бы пойти мне навстречу, не прибегая к отговоркам.
— Я просто уверен в том, что встреча пустая и никому не нужная. Куда мы едем?
— Ко мне на дачу.
Филипп вперил в Марио подозрительный пристальный взгляд, пропавший даром: Марио смотрел на дорогу.
— Зачем?