Марина начинала потихоньку злиться: Филипп и не думал перепихиваться ногами под столом, и не стал нашёптывать ей на ушко разные ласковые слова, и не приглашал загодя на танцы, и практически с ней не разговаривал. Вот нахал! Разве что его самолюбие страдает и он сильно огорчён: что ни говори, а сегодня по сравнению с Марио он проигрывает вчистую! Всё равно, ничто не даёт Филиппу право так игнорировать Марину… Хорошо же, она ему покажет! Марина оглядела сидящих за столом и принялась строить глазки — так, от скуки, от безделья, а Филипп и впрямь о ней не помышлял: его мысли продолжали идти своим чередом. Марио уезжает завтра — это определено. Что ещё? Да, работа. Работа. За два дня, отделявшие среду от воскресенья, Филипп порядком приуныл и осознал, как маловероятны его шансы на то, что посещение Маргариты кардинально изменит жизнь и сделает его самоценной, самодовлеющей фигурой. Всё это предположения, ожидания, надежды — словом, химеры, а реальность — вот она, справа от Лили, сложившаяся в бриллианты с сапфирами, материализовавшаяся в блестящую иномарку во дворе! Извиниться, отыграть? Не слишком ли сильно уязвлён Марио? Пойдёт ли на примирение? Не сильно ли пострадала его любовь, не уменьшилась ли от оскорблений? Время ли сейчас или, как Филипп думал в воскресенье, лучше подождать возвращения и снижения градуса страстей? Снижения… А что тогда, что, если всё уйдёт? Только работа и более никаких коврижек? Может, лучше всё-таки попробовать сейчас?
Праздник шёл своим чередом. После первого подали мясо и птицу. Свету как предмет чествования освободили от поварских и прочих кухонных обязанностей — ими занимались Мария Леонидовна и Наталья Леонтьевна. Развязывались языки, ослаблялись галстуки. После первой чашки чаю новобрачная подтащила Марио к его подарку. Коробку распаковали, содержимое разложили, штепсель воткнули в розетку. Пульт произвёл на Свету впечатление, по силе не уступавшее реакции представителя племени Нумбо-Юмбо на консервную банку: она повизгивала и подпрыгивала до тех пор, пока Костя не увлёк её танцевать. Филипп, плутающий в сомнениях и нерешительности, посмотрел на Лилю; чувствуя на себе его взгляд, Лиля не сочла нужным обернуть к нему голову и улыбалась Марио. Он пригласил её, Филиппу ничего не оставалось, как предложить руку Марине. Он так и не пришёл к какому-либо выводу, сумрачно наблюдая за приникшей к телу Марио Лилей. Она испытывала явное удовольствие, находясь в его руках; её собственная скользила по плечу, воротнику и колье. Филипп закусил губу. Похоже, Лиля не собиралась танцевать с ним сегодня, всецело поглощённая Марио. Приглашать, не приглашать? Но Марио! Ни тени печали! Вот он наклоняется к уху предательницы, что-то ей нашёптывает. Что именно? Лиля намеренно уводит его дальше от Филиппа с Мариной — не разобрать ни слова, а Филипп уверен, что говорят они о его собственной персоне!
Лиля действительно хотела перевести разговор на занимавшую её тему и не отреагировала на замечание Марио о том, как сильно похорошела Света в последнее время, — наоборот, круто развернула его:
— Марио, Филипп рассказал мне о том, что произошло между вами в воскресенье. — Встретив внимательный взгляд партнёра, она продолжила: — Я ожидала этого, ожидала давно, с момента вашего знакомства и, наверное, месяца три, если не больше, пыталась убедить его в том, что, отстаивая свои предрассудки, он отталкивает своё счастье, но всякий раз его ретроградство поражало меня своей дремучестью.
— Вы это имели в виду, когда говорили, что он сильно поглупел?
— Да, но мои доводы на него не действовали — та же тупая упёртость, та же средневековая ограниченность, та же предрасположенность к банальностям. В конце концов мне пришлось махнуть на это рукой: легче переубедить женщину, хоть это всегда считалось очень трудной задачей.
— А почему вы видели в этом его счастье?
— Тебе, наверное, в первую очередь приходят на ум меркантильные соображения — не скрою, они тоже учитывались, но не были определяющими. Твоя красота меня поразила, Филипп тоже одарён ею, причём своей — другой, отличной, разнящейся. Вы идеально подходите друг другу — и по внешности, и по сфере занятости, и по возрасту… да хоть по росту!.. Вы сложились бы в великолепную пару — и сами были бы счастливы, и я, уезжая и не имея возможности больше вас видеть, хранила бы в душе ваше единство, свои сбывшиеся надежды, драгоценные образы и светлые воспоминания. Вообще, красота — главный приоритет, главное очарование в моей жизни, к чему бы она ни относилась: мужчине, женщине, животному, литературе, звёздам, природе, одежде, украшениям. Мужчина, как ты заметил, стоит на первом месте, и, когда к нему помимо внешности добавляются молодость, чувства, ум, когда это удваивается, то ценность возрастает стократно.