— А как же! Запоминай и развивай! И здесь всё для тебя, единственного наследничка! Это раньше, в средневековье, даже знать жила в замках рядом с курами и свиньями — или зверьём от них несло после охоты, или навозом из открытого окна. А я то, что ближе к дому, под плодовые деревья и ягодные кустарники отвела, далее — грядки. То, что шумит, мычит и неприятно ароматизирует: транспортная контора, сепараторы, маслобойня, колбасный цех, консервные линии, коровник, свинарник, птичники — в отдалении, так что высыпайся за милую душу хоть до двух часов дня, ничто не потревожит. Ферму завтра покажу, а дом сегодня после ужина осмотрим.
Угощали Марио по-королевски, отведённая ему комната не уступала трапезе: здесь стояли и великолепная широченная кровать, и аппаратура, и книги. Заботливая Сара, памятуя о страсти Марио к чаю, не забыла электрический чайник, чашки и сладости:
— Варенье своё — пальчики оближешь, заварку горничная принесёт, а захочешь по-быстрому — бери пакетики. Спустимся, кухню покажу.
На кухне с половину теннисного корта Марио поразила шестиконфорочная плита; комбайны, термостат, всевозможные миксеры, овощерезки, соковыжималки блистали хитроумной начинкой под прозрачной пластмассой; Сара нередко пользовалась и аппаратом для производства домашних макарон, заправляла колбаски и возилась с мини-закруткой. Если же выходило, что нарезано, наверчено и закатано гораздо больше того, что можно было съесть в ближайшие полгода, то излишки спокойно перекочёвывали в корзины для постоянных клиентов, тонко намекая на особое благоволение распорядительницы и откровенно взывая к дополнительным кровопусканиям из кошельков. Огромный двухметровый холодильник был под стать размерам кухни и более походил на шкаф. Сара распахнула дверцы, и глазам Марио предстали штабеля всевозможных колбас и сыров, целая батарея соусов к макаронам, несколько рядов бутылок, банок, коробок и прочих упаковок с газировкой, сметаной, сливками, молоком, йогуртами, соками, компотами, жидким шоколадом, маринадами и прочее и прочее, и так далее и тому подобное.
— Больше половины здесь своего производства, кое-что из магазинов. В морозилках замороженные фрукты. Мясо и птицу не держу — это свеженькое, с фермы прямо в кастрюли и сковороды. К режиму и расписанию пристрастия не имею и тебе не советую — ныряй когда хочешь и заправляйся.
— Ну Сара, у тебя здесь просто дополнительный цех получается. Как ты со всем этим управляешься?
— Как всегда — без сбоев. По порядку да потихоньку всё и делается. Сразу, конечно, не запомнишь где что лежит, но со временем разберёшься. Ну что, понравилось будущее хозяйство?
— Нет слов, но желаю тебе ещё лет сто здравствовать.
— Это чтоб самому не заниматься? Вот лентяй! — рассмеялась Сара. — Бери что приглянулось и пойдём в гостиную, полчасика поболтаем перед сном. О делах, связях и поставках ни слова — завтра на свежую голову начну посвящать. Вот эти конфеты тоже захвати — не пожалеешь, рекомендую.
Вечерний чай можно было назвать таковым с изрядной натяжкой: варенье со сметаной, сливки, йогурты, кока-кола, жидкий шоколад существенно уменьшили его долю в общем возлиянии, но Марио об этом не пожалел.
— Ты фруктами с соком перекусываешь, если посреди ночи просыпаешься? — осведомилась заботливая Сара. — На всякий случай велю Элизе шоколад и апельсины с бананами поставить у кровати.
— Да не волнуйся, тётя: я и так сыт по горло.
— Здесь воздух свежий, аппетит быстро восстанавливается. Или сам закажи. Что душе угодно? Мягкий сыр, орешки, клубника, малина, компот… Радость моя! Наконец-то приехал, уважил тётю! И какой красавец!
— Если я буду продолжать в таком же темпе, то через неделю перевешу твоих самых упитанных свинок. — Марио блаженно развалился в кресле, но тут же чуть не вскочил: — А одежда?! Я же ни во что не влезу, а ты меня задарила такой красотой!
— Ерунда! — возразила Сара. — Здесь и сперма моментально воспроизводится. Будешь щёлкать мальчишек или девчонок и останешься в форме. Тебе кто больше нравится?
— Мальчики.
— Ну и правильно: девчонки глупы и менее красивы.
— А парни здесь как: на римлян похожи?
— Э! — Сара презрительно махнула рукой. — В тысячу раз лучше! Анкона-то к северу ближе — и стройнее, и белее. Правда, деревенька наша крохотная, выбор не ахти, но ничего: по побережью проедешь, в гей-барах посидишь — один не останешься.
— А много здесь гей-баров?
— Полно! Весь берег — сплошной курорт, в увеселениях нет недостатка. А с такими глазами! Ох, вылитая Лаура, а та вся в отца, в деда твоего. Жаль, внука не увидел, не привелось дожить.