— Ага, а когда это ему шло просто так, с удовольствием принимал и вдобавок расценивал как должное. Видали мы таких, знаем! Только дошло до ответа, до отдачи — сразу в кусты. Прощелыга, проходимец, притворщик! Нет, одних показательных выступлений мало, ты должен отомстить весомее. — Сара не думала ни минуты: — Сколотить капитал — раз, завести и выставить ему на обозрение прекрасного любовника — два, забыть его и не испытывать к нему абсолютно ничего — три, но это произойдёт само собой: со временем, с новыми впечатлениями, с занятостью, в делах. Любовь, страсть, ненависть, равнодушие — обычная цепочка. Капитал — тоже дело наживное, постепенное. Сам обернёшься, я — чем смогу, помогу. А вот любовничек… Есть, есть у меня одна задумочка…
— Тогда колись! Откровенность за откровенность!
— Помнишь, я говорила вчера про свою подружку?
— Ту, у которой фабрика? Помню, ещё и в Благине упоминала.
— Именно. В мужской красоте она разбирается не хуже, чем в печенье: парня заарканила что надо. Видимся мы часто. Поставки, расчёты… Кроме того, я её сейчас на расширение подговариваю: очень мне по вкусу ваши пироги с мясом пришлись. На днях к ней заедем, заодно и тобой похвалюсь: не чета её детям-дармоедам. Он часто у неё на работе пасётся — скорее всего, застанем. Сначала оцени и, если придётся по вкусу…
— Так какой ему смысл менять стабильное обеспечение на месяц с туристом?
— У меня подозрение, что Мануэла не единственное обеспечение. И, потом, он не до такой степени повязан, чтобы ходить за ней на верёвочке. Вполне может на время смотаться поглазеть на русскую экзотику: в удовольствиях он себе не отказывает. Естественно, сперва ты приглядись. Понравится — тогда и обольщай.
— А если парни не его страсть?
— Ого, как же! Это женщины для него не страсть, а источник дохода. Правда, должна предупредить, что он легкомыслием и эгоизмом не обделён. Это учитывать надо, я потому и говорила о сугубо плотских отношениях. Но это на днях, а теперь — поход на ферму. Выходи на осмотр хозяйства!
Ферма была настолько велика, что Сара передвигалась по ней на гольф-каре. Марио рассматривал всё с неподдельным интересом, особое внимание уделяя производственным линиям. Было чему удивляться, было чем восхищаться. Везде царили чистота и порядок, во всём чувствовались забота и внимательный уход, всё было сработано добротно и с любовью — бесспорно, Сара была мудрой, опытной и умелой правительницей; в знак уважения к ней и к своему собственному удовольствию Марио влез на трактор и совершил круг почёта, замкнув в нём курятник.
— Нет слов, всё великолепно. И всё в комплексе, из одного целая цепочка тянется. Овечки — и сыр, и шерсть, и мясо. Коровы и их молоко — мясо, печень, сметана, творог, сливки, масло, те же сыры. Птица — и мясо, и яйца. Из мяса и колбасы, и сосиски. Виноград — ягоды и вино. Фрукты — свежие, джем, варенье, компоты, мармелад, соки. Овощи — свежие, маринады, соленья, икра. Всё в дело, всё супер. Ты просто уникум, тётя!
— Ты тоже, а теперь вернёмся в дом, я тебя в расчёты введу. Не бойся, пока ничего особенного: сверим затраты с доходами и из последнего вычтем первое — будешь знать примерный ориентир.
Дорожил ли Марио своей любовью, боялся ли её потерять, оберегал ли свою печаль? Был бы Марио женщиной, можно было бы определённо сказать: да, конечно. Женщина замыкается на своей любви — тем крепче, чем она несчастнее, ей свойственно прижимать к сердцу нож, который нанёс ей рану, не боясь, а, наоборот, втайне желая ещё одного пореза. Она не видит ничего, кроме неё; пусть вокруг пылают пожары, пусть рядом обваливаются стены — она будет смотреть на это с презрением, не придавая значения. Отними у неё любовь, удали страдание — и вместо живого существа останется мёртвый отпечаток, недышащий слепок того, что когда-то болело, жгло, но создавало и возвышало. Чем дальше, чем призрачнее, чем более платоническим будет чувство, тем всевластнее воцарится оно в сердце. Сирены, химеры, зловещие предзнаменования — она пойдёт сквозь них, заведомо несбыточнее страсть — сильнее прорастает она в душе, изначально бесконечный путь — тем лучше: так даже покойнее, если дорога определена на годы вперёд. И только тогда, когда годы пройдут и любовь выдохнется, — силы иссякнут и можно будет с недоумением и отчаянием взирать на руины недавнего прошлого. Но до этого ещё ведь долго, этот час ещё не пробил и даже не угадывается…