Марио первый раз увидел Италию и сразу в неё влюбился — не столько по зову сердца, сколько по неизменно прельщающемуся взору. Это чувство распространялось на всё и вся — от Миланского собора до яичка, снесённого самой маленькой курочкой на ферме. Лица, внешность, голоса, мелодии, музыка, музеи, живопись, архитектура, скульптура, телевидение, интерьер, одежда, обувь, еда, а автомобили, а аппаратура — разве можно было этим не восхищаться, разве могло это не волновать, разве можно было не смотреть на это самозабвенно, долго, неустанно! Разве могло всё это — такое красивое, чудное, дивное — обмануть, обидеть, предать, рассыпавшись после! И Джанлука… Он очаровался — и не таил своего восторга, он хотел — и ясно это показывал. В нём не было скрытности, недомолвок, мелочных расчётов, он был искренен — по крайней мере для Марио. А Мануэла… Да что Мануэла!.. Когда-то где-то какой-то мужчина, влюбившись в неё, молодую, красивую, блондинку, предложил ей руку, сердце и своё состояние — теперь она тратит своё наследство на развлечения, и от неё не убудет, если красавцу Джанлуке перепадёт несколько десятков миллионов лир. Марио был благодарен Джанлуке ещё и за то, что природа одарила его потрясающей внешностью, нисколько не уступавшей и даже в чём-то превосходившей красоту Филиппа. Сколько раз Марио с тоской думал о том, что Филипп так и останется непревзойдённой, совершенной и, к несчастью, отторгнувшей его жемчужиной, что это отравит его существование на долгие годы, будет являться, жечь, уязвлять длинными бессонными ночами. Но не прошло и недели, в сердце воцарилась ещё бо;льшая драгоценность и ночь наполнилась не страданием и стенаниями, а счастьем и наслаждением. Тело, душа, честолюбие (ведь и это понятие можно отнести к любви!), самолюбие были удовлетворены — и Марио вверился Джанлуке почти как богу.
— Ты в душ или как? — Проснулись они почти одновременно, как и заснули.
— Или как… — и снова сплелись в объятиях.
В замочной скважине белела бумажка, которую Марио вытащил после утренней зарядки.
— «Спускайтесь, как проголодаетесь. Завтрак готов».
Лицо Сары засияло ещё ярче, когда она увидела, что парни спускаются по лестнице в обнимку. На столе уже красовались масло, сахар, мёд, сметана и фрукты с соками. Верная себе, Сара проворно добавила к ним взятые из термостата блины, оладьи и вареники.
— Как спалось, мальчики? Хорошо отдохнули?
— Практически не отдыхали, всю ночь трудились и утром продолжили.
— Тем лучше, если работа в радость.
— Ещё в какую!.. Сара, вы не будете возражать, если я периодически буду похищать вашего племянника? А то он у меня в гостях ещё не был, Анкону досконально не изучил, побережье не объездил…
— Жалко, конечно, расставаться, но дело молодое — гуляйте. Марио, тебе подсыпать немного на дорожку?
— В смысле чего?
— Да денег.
— Что вы, Сара, не волнуйтесь. У меня есть, я же недавно с фотосессии. Да Марио, наверное, в чаевых ещё не успел разобраться, кому сколько.