Филипп зацикливался всё больше и больше: пустые вечера этому немало способствовали. Тщетно он пытался заполнить вакуум: вопреки законам физики, он ничем не насыщался, ничего не втягивал. Филиппа уязвляло то, что теперь не он, а Света, на правах жены Костика, часто, подробно и оживлённо распространялась о том, где работает муж, чем занимаются его товарищи, какие объекты вводятся в эксплуатацию кооперативом. Лиля внимала с интересом, уточняла то одно, то другое, в её словах проскальзывало: хорошо бы, если Марио, вернувшись, на месте не сидел, начал капитально расширяться — того гляди и в Москву направится, развернётся в столице.
— А что? Почему бы и нет? — соглашалась Света. — Ему инициативы не занимать, и с башкой, и при деньгах. Ещё и повстречаетесь, а то и ваш Саша с ним сработается. Мир тесен. А вы к нему неравнодушны. — Света шутливо погрозила пальчиком. — Помню, помню, как на свадьбе танцевали и секретничали.
— Я не отрицаю. Такая красота не может не очаровывать.
— Филипп, на тебя надвигаются грозовые тучи.
— Не совсем. Я, как всегда, прежде о платоническом.
Филипп тоже слушал напряжённо, но восторги Лили, о которых он уже был осведомлён, его не волновали. Из слов Светы он старался протянуть цепочку от Кости к Валерию Вениаминовичу, от Валерия к сыну. Что там в деле, что там в замыслах, когда же Марио вернётся? Ужель и впрямь в этом ожидании кроется не только желание снова работать с ним, слушать пустые и значительные замечания, раскатывать на иномарке? Филипп всё чаще и чаще возвращался к первым дням знакомства, к спокойствию и уверенности, обретавшимися сразу, как только Марио вставал рядом, к поцелую среди снегопада. Почему он не сохранил это дыхание, не вник тогда доскональнее в свои ощущения?
Выискивая ответы, Филипп везде натыкался лишь на новые вопросы. Оставалось только одно: ждать возвращения Марио — тогда он во всём разберётся, всё узнает и всё решит. Для начала на отдых отбывшего Филипп положил две недели: вдруг не понравится, дожди будут лить, тоска заберёт в деревне (как и Марио, при словах «ферма» и «деревня» Филипп представлял себе деревянную избу с покосившимся забором и грубо сколоченными сараями и коровниками) — и вернётся уже в марте. Прошло две недели. Марио не возвращался. Филипп вздохнул, прибавил ещё одну и на её исходе позвонил Левитиным. К телефону подошёл отец. Марио очарован Италией, тётя балует его сверх меры — раньше апреля он не вернётся. Филипп положил трубку, вздохнул и прибавил к тому, что прошло, ещё семь дней, но снова не дождался и снова стал звонить.