— Рай, чистая сказка! Вот изобилие! Пиджак в Риме купил?
— Точно, прибарахлился в перерывах между музеями.
— Небось, всё забито?
— До потолка. Вся сфера услуг на высшем уровне. Банки, магазины, рестораны, закусочные, пиццерии, ночные клубы, гей-бары. От музеев до порнухи вживую — выбирай что угодно. А погода! Теплынь: днём вообще в одной майке расхаживал, об отоплении они и думать забыли, разве что пару недель в январе…
— Эх, диво дивное, такая красота! Понятно, почему у них такая живопись, такая музыка! Ведь у нас даже в ХVI веке, то есть достаточно поздно, техника исполнения весьма примитивна была: я видела где-то портрет Ивана Грозного… А люди?
— Добры, веселы, беззаботны, чувственны…
— Познакомился с кем-нибудь? — допытывалась Лиля.
— А как же, не без этого.
— Представляю. — В глазах женщины заблестела хитринка. — Исполнение заказов не помешало? Ты говорил, что целую уйму надавали.
— Нет, с ними в самом начале управился и до возвращения не думал. Жаль, что, как вернулся в Благин, все дела навалились. В первые же часы в порт пришлось тащиться, целый день там проторчал.
— А что ты в порту делал? — удивилась Света.
— Я контейнеры с иномарками из Италии отправил, сухогруз как раз к моему приезду приплыл, ну и растаможка, оформление…
— Здорово! А кто отоварился?
— Да наши заказчики и их друзья.
— Это ты им по «Форду», как у тебя?
— И «Форды», и «Тойоты», и «BMW» — кому что, как заказывали. Сначала дома построили, теперь им не светит к ним на банальных «Волгах» подъезжать — вот и подсуетились. Папашка, правда, ворчит, что я со своими операциями из строителя в спекулянта превращусь, а я ему: «У меня квалификация широкого профиля».
— Да, крутые заказчики. После, наверное, барокко захотят?
— Не знаю, прощупаю как-нибудь, но пока тачки. Дело выгодное: они там пять-шесть штук стоят, то есть в наших деревянных двадцать-двадцать четыре получается, а здесь улетают за семьдесят-восемьдесят. После накладных расходов один к трём прибыль выходит. Скоро, вероятнее всего, спохватятся и пошлины поднимут, но ничего: вобьём в конечную цену, пока покупатель идёт.
— А не западло на бандюг работать? — слова Марины прозвучали сухо, громко и резко, как щелчок пистолета.
— Нисколько, я же их перевоспитываю: до меня они одним рэкетом и наркотой занимались, а я им посоветовал рынки открыть. И от расширения тёмных дел отвлекаю, и народу польза от широкого ассортимента.
Филипп счастливо улыбался. То, о чём Марио непринуждённо болтал с Лилей и Светой, казалось ему грандиозными свершениями. Марио прекрасно отдохнул, Марио снова набит идеями, Марио уже впрягся. Сейчас он отговорит с женщинами, встанет, подойдёт к Филиппу, выложит что-то ему на стол (или не выложит — какая разница, не это главное), хлопнет его по плечу, бросит «выйдем» — и в коридоре, в милом коридоре со стенами, до половины высоты выкрашенными в милый зелёный цвет, в коридоре, где полгода назад у них состоялся первый разговор, расцветут пышные замыслы. Всё то, что представлял Филипп: вторая очередь, особняки с бассейнами и кортами для активно плодящихся в последнее время миллионеров, многокомнатные квартиры, суперремонт; всё то, что он не представлял, но Марио уже держал в уме, — всё-всё и ещё многое-многое — закрутится, завертится, сложится, состоится. Марио добр, Марио весел, Марио оживлён, он не хранит зла, он уже всё забыл. На крайняк — пара извинений для вежливости, он махнёт рукой — «проехали!», и они снова будут разъезжать, комбинировать, строить! И не только! Подумать: контейнеры с тачками, один к трём, куча долларов — вот это масштаб! Скорей бы отпустили его эти болтушки, вот ведь вцепились!
То, что Марио, войдя, не обратился к нему персонально, Филиппа не волновало: это и так подразумевается, Марио деловой и предпочитает не обращать внимания на ненужные протокольные формальности. То, что Марио расположился на стуле к нему спиной и, разговаривая, не поворачивал головы, тоже не беспокоило: хочет, чтобы подлая изменница Лилька вдосталь налюбовалась его красой и умопомрачительным пиджаком, а на Свету, видимо, имеет какие-то виды: нечто подобное на днях у Светы проскользнуло. Хорошо бы, если бы Марио и Филиппа снабдил таким шмотьём. Загранка, Италия! Как же долго они чешут языками, но, с другой стороны, всё так занимательно, волнующе, интересно! Ну наконец-то!
— Хорошо с вами, но пора и закругляться. — Марио встал и, подойдя к Филиппу, вытащил из внутреннего кармана узкую длинную бутылку. — А это тебе от меня. Красное, сухое, собственного производства, из тёткиных погребов.