— А денег хватит на целых три группы?
— Да: Сарино и своё я утроил, нашёл инвестора, он вложил двести тысяч долларов, ещё одну капиталистку может приобщить. Отсюда и совместное предприятие, и инвестиции. А последний пункт самый непыльный: контора по купле, продаже, аренде и сдаче в наём. Земля, дома, квартиры, офисы, помещения под склады и магазины, те же павильоны, рынки. Твоё любопытство удовлетворено?
— Да, только я хотел бы знать своё место в участке за речкой, во второй очереди или в открывающейся конторе.
— Контора к кооперативу относится лишь номинально, дочерней фирмой, а фактически представляет отдельное образование. Твои услуги ей не нужны: в раздутом штате я смысла не вижу.
— Я мог бы…
— Нет, не мог бы. Заказы и предложения будет принимать моя мама в свободное от лекций и забот по интерьеру время. Не понравится — племянницу отца привлечём. Здесь требуются только рука на пульсе, списки под ней и ручка, особая квалификация не надобна. Работа — не бей лежачего, и без тебя претендентов куча, но с тем же результатом. А разъездами и оформлением буду заниматься я. Когда инвестор освоится с русским, и он подключится. Так что со штатом у нас полная укомплектовка.
— Всё так складно, так логично, и ты так шпаришь, как будто заранее готовился. — Филипп не смог скрыть ни досаду, ни разочарование, в его голосе явно слышалась обида.
Марио снова пожал плечами:
— Я физику в школе не медленнее излагал, кому-то даже казалось, что зубрю, а здесь вообще всё и коню понятно. У меня не благотворительный фонд, да и время поджимает. Я думал, что поймёшь, когда на часы смотрел…
— Так много доводов, что не верится ни в один. Ладно, в конторе сам управишься, а на стройке что нужно?
— В смысле твоего участия?
— Нет, дяди Петиного…
Марио уже устал пожимать плечами.
— Не знаю, я в это сейчас подробно ещё не вошёл. Могу только сказать, что в будущих дворцах банды Евгения работы на месяцы…
— Значит, твоему отцу помощник…
— Абсолютно не требуется: он никому не отдаст то, от чего сам тащится. И насчёт контроля: нашими здесь не всё освоено, скорее всего, из загранки придётся кое-кого выписывать, если до барельефов и горельефов дело дойдёт.
— Хорошо, а вторая очередь? Моя отделка в классе премиум?
— Ты пристал как пиявка, приземлись, Кварнери. Я в Италии целый километр плёнки извёл, фотографировал всё: от забегаловок до дворцов, от публичных домов до соборов. Общий вид, внутри, снаружи, около. Мрамор, камень, обои. Отдельные детали, метровые куски, дециметровые фрагменты. Рим, Анкона, восточное побережье, Милан. Набрал целый чемодан литературы. В ней всё представлено, расписано, показано, учтено, сочтено, да ты видел отдельные варианты. С моими фотографиями и этими журналами не то что Благин — на весь Союз хватит на десятилетия вперёд, а обошлось всё по нашим деньгам в несколько сотен. Итог для тебя: в твоих изысканиях необходимость отпала.
— Как «отпала»?! Ты же говорил, что не исключаешь меня из кооператива!
— Правильно, ты в нём и не состоял, а привлекался на время, и это тебя устраивало.
— Устраивало с учётом продолжения!
— Никакого продолжения не стало бы ещё в декабре, когда мы сдали твои проекты, без моей инициативы, и ты прекрасно понимал, что с конца декабря у тебя была не работа, а халява. Мне хотелось тебя видеть — я и придумывал для тебя дела, и плёл отцу что-то о пользе твоего пребывания на стройке.
— Значит, пока я был нужен, мои эксклюзивные проекты…
— Я их отдал тебе и своё авторство на них не оформлял. Загоняй кому хочешь, но не забудь, что практически половину ты сдул из журналов. Все эти дела ко мне уже не относятся. Я сказал, что уйду, — я и ушёл.