— И удачно?
— В том-то и дело, что очень. Вкус у неё есть, модельер, закройщица и журналы под рукой и со сбытом никаких проблем: вывешивает продукцию на рынке у мужа, и там её охотно разбирают. В этой связи у меня к тебе предложение. Основы кроя ты, вероятно, знаешь…
— Ну да, я же по выкройкам вяжу.
— И вяжешь отлично. Не хочешь пойти к ней на работу? Я, правда, не знаю, как у неё насчёт свободных мест, но ценный кадр она… закадрит. Я могу переговорить. Зайду как бы в гости, как бы осведомиться, пришлось ли построенное по вкусу, а в середине беседы эту мысль и протолкну.
— А ты сам как на это смотришь? Всё-таки сразу уходить, обрубать концы… а вдруг не придусь ко двору?
— Никто не говорит про «сразу», ни в коем случае не надо срываться окончательно. Возьми больничный на недельку или ту же недельку или две из отпуска: тебе, наверное, уже полагается… Это свободное время проработаешь у Маргариты и всё хорошенько оценишь. Понравится, устроит — оставайся. Выяснишь, с кем будешь сидеть, они вряд ли кусаются…
— А сама Маргарита?
— Насколько я помню, она тиха и ровна. Правда, я видел её только в домашних условиях. В общем, придутся работницы по вкусу — хорошо. Заплатит Маргарита — ещё лучше: будешь знать, на что примерно рассчитывать. Я никогда никому ничего не навязываю, решать, конечно, будешь сама. Могу лишь добавить, что работу за девяносто ты найдёшь всегда, а в кооперативе, скорее всего, будет лучше.
— Но это частное, а не государственное. Вдруг закроется?
— Другое откроется. Лично мне кажется, что быстрее развалится наше драгоценное СМУ. Момент подходящий: предпринимательство сейчас только начало развиваться. Наберёшься опыта, узнаешь что к чему — может, и собственное дело откроешь.
— Ой, страшно!
— Да, тут уже на себя надеяться и работать на полную, государство за тебя отвечать не будет.
— Нет, слишком опасно: у Маргариты-то готовый рынок есть, а у меня — нет, ещё и рэкет наедет.
— А, об этом я не подумал. Ну ничего, будешь на хорошем счету — Маргарита тебя своим замом сделает. — Филипп вспомнил «Блондинку за углом» и улыбнулся: — Будешь главная по петелькам.
— Заамом… — Марина чуточку повооброжала про себя и даже немного приосанилась, снова протянув: — Заамом…
Тень пробежала по лицу Филиппа: он тоже был замом, он тоже был в кооперативе, и предполагаемый союз Маргариты и Марины почему-то очень походил в его голове на недавнее сотрудничество с Марио. Также неожиданно, также экспромтом, будущие возможности, перспективы пьянили, а теперь… Филипп тряхнул головой, но это не помогло: из неё всё лезли и лезли сырые, нахальные, разноцветные мысли. Лезли быстро, закручиваясь, удлиняясь, лезли толстыми проводами в синей, зелёной, розовой изоляции, и это многоцветье пугало: казалось, оно скорее могло ранить, сильно, глубоко оцарапать, нежели принести пользу.
Филипп затеял разговор с Мариной, потому что хотел свидеться с Маргаритой; согласившись, Марина предоставила бы ему великолепный предлог для встречи. Сейчас он прозондирует ещё одну темочку…
— Собственно говоря, отпуск лучше не брать: образуется всё — возьмёшь разом и отпуск, и расчёт; не образуется — отдохнёшь в середине лета по полной. С больничным легче. У тебя знакомые в поликлинике есть?
— Нет, — разочарованно протянула Марина.
У Филиппа отлегло от сердца: Маринино «нет» означало столь же убедительный, как и для встречи с Маргаритой, повод для свидания с Марио. Он как раз говорил…
«Господи, я ничего не забыл. Почему же я всё это помню?»
— У меня тоже, но у Марио есть. Он должен помочь, надо только с ним связаться. Видишь, как я для тебя стараюсь…
— И я тебе очень благодарна… Хотя твои старания так редки…
— Тем более они ценны…
— И начались как-то… почему-то… после отъезда Лили.
Филипп вздохнул.
— Заметь, что всё-таки не сразу после. Ты хочешь обвинить меня в том, чего нет: в желании простого грубого замещения.
— Нет, не хочу. Согласна, этого нет, но ведь что-то было…