Филипп из скромности решил не относить последние слова на свой счёт.
— Настолько, что сейчас усиленно сватает на работу одну женщину из нашего планового отдела. Она два месяца назад замуж вышла… Кстати, за Костю, он работал в том числе и в вашем доме, но вы, наверное, его не запомнили…
— Почему же, я периодически наведывалась сюда вместе с Евгением, пока шло строительство. Худощавый блондин, не Ален Делон, но и не без доли симпатии.
— Совершенно верно. Так вот, не последней причиной этого брака послужило то, что Света — так её зовут — и хозяйка прекрасная, и оборотиста. Марио хочет переманить её к себе на должность менеджера по продажам. Она должна преуспеть: количество выставляемых салатов и пирогов вполне может утроиться.
— Мне это очень улыбается, но — боже! — так Марио развалит всё ваше СМУ!
— Не печальтесь по нему: то, что ещё не разворовано и не сдано в аренду, и безо всякой посторонней помощи рассыплется при первой же попытке какой-нибудь реорганизации. В конце концов, это даже к лучшему, если появится человек, желающий приватизировать нашу контору, как ваш супруг, например, — мебельную фабрику. К частному, к собственному, к своему отношение всегда лучше — делу это на пользу.
— Да, у слишком многого в стране хозяина не было и пока нет — отсюда и зарплаты смехотворные, которые оправдывают пытающегося утащить то, что плохо лежит, и управление никуда не годится, и качество того, что в итоге получается, соответствующее.
— И, к сожалению, предполагаемый владелец на горизонте пока не просматривается.
— И экипаж вытекает потихоньку… Жаль только, что у тебя это так кратковременно получилось.
— Марио так стремительно расширяется после поездки в Италию, что я испугался и сбежал. Инвестиции, челночные туры, спекуляции, торговля — я бы на его месте не стал так распыляться: ведь если что-то где-то проколется, то в такие потери и долги можно залететь, одно за собой и другое потянет…
— Ну почему же? Как раз наоборот: прогоришь в одном месте — доберёшь в другом.
— Это как повезёт… Бывает, что и по всем фронтам плохо… надолго. — И Филипп вздохнул, вспоминая своё бесславное недавнее прошлое. — Кроме того, сейчас кооператив строит не под конкретного клиента, а так… на будущее, наобум, на авось… исключая ваш комплекс. Они работают по готовому, по заранее расписанному, по журналам — это понятно, это дешевле, но роль простого контролёра мне неинтересна.
Маргарита предпочла умолчать о том, что была удивлена, когда, выбирая проект повеличавее, наткнулась в одном журнале господина Левитина-старшего на камин и резьбу по дереву, точь-в-точь воспроизведённые в её особняке. Авторство Филиппа становилось лишь плагиатом, и молодой человек лишился изрядной доли уважения с её стороны. Маргарита молчала и старалась понять, с какой целью пришёл Филипп. В праздное любопытство она не верила; в первую очередь подумала о том, что гость, оказавшись на мели, хочет закрутить подобие романа с обеспеченной женщиной или попросит приискать какое-нибудь место. Всего этого четверть часа назад не было и в помине, никаких соображений по этому поводу у Маргариты тоже не было, и она решила предоставить всю инициативу в разговоре самому Филиппу и, если дело дойдёт до прямых вопросов, ответы давать самые неопределённые и уклончивые, ничего не обещая и ни к чему себя не обязывая.
— Ты прав, напрягать воображение всегда увлекательно. Может, поэтому мои джемпера мне ещё не наскучили: какое-никакое, а творчество…
— А почему вы говорите о них с некоторым оттенком иронии? «Какое-никакое»… Я уверен, что ваши вещи прекрасны.
— Так ты же их не видел! О, Филипп, это что-то из общественных порицаний двадцатилетней давности, когда требовалось разгромить чью-то повесть: «Я не читал, но мне не нравится». И у тебя то же: ещё не видел, но уже нравится.
— Маргарита Борисовна, а вы не помните, как не пожелали смотреть на мой диплом, когда Марио вам это предложил? Сказали, что у меня высшее образование на лице написано. И у вас…
— На лице написаны великие фасоны будущих костюмчиков? — перебила, улыбаясь, Маргарита. — Нет, я не мечу ни в Версаче, ни в Гуччи и рассматриваю своё рукоделие как всего лишь кустарщину. Я занимаюсь ею от безделья — и презрительно-снисходительное суждение в самооценке вполне уместно.
Филипп услышал в «кустарщине» подпущенную на свой счёт шпильку раньше, чем её обнаружила сама Маргарита, прежде всего считавшая дело, которым занималась, занятием не особо серьёзным и выставлявшим напоказ, безусловно, не главные достоинства своей личности. Маргарита завела мастерскую из-за массы свободного времени. Несмотря на энтузиазм, вкладываемый ею в ремесло, она относилась к нему наплевательски и не радела о личной корысти и создании шедевров — просто немного надеялась на то, что польза людям от новой одежды, ежели она появится, частично компенсирует тёмные дела мужа, составляющие, даже учитывая фабрику, рынок и челночные поездки подчинённых, основную долю семейных доходов.