Филипп подметил, что Маргарита вышла из состояния невозмутимого равновесия, от её ленивой грации и спокойного тона не осталось и следа: она оживилась, глаза заблестели, в голосе зазвучало неприкрытое восхищение.
— Джанлука произвёл на вас большое впечатление? А когда вы его видели?
— Он приезжал вместе с Марио, когда Марио нас иномарками снабжал.
— Да, Марио скоро завалит весь Благин виллами, иномарками, бриллиантами и… гм… инвесторами. Всё свеженькое, прямиком из Италии.
— И прекрасно! Ленинград так же отстраивали. Чертовски жаль, конечно, что ты с ними не сотрудничаешь: ваше трио было бы уникальным.
— Меня условия не привлекают, а насчёт трио не беспокойтесь: через месяц-другой Марио ещё одним партнёром обзаведётся. На этот раз для контраста подойдёт черноглазый брюнет.
Маргарита снова воздела глаза к потолку и мечтательно протянула (Филиппу почудился чуть ли не любовный стон):
— Три грации… восхитительно…
Филипп ругнулся про себя: если у него что-то и могло получиться с Маргаритой, то для этого прежде всего было необходимо внимание именно к его персоне, но Маргарита (впрочем, как и множество других бездеятельных фантазёрок) легко шла за иллюзией, частенько достаточно далеко отходя от реалии. «Я оскорблён игрой воображения, чужой игрой? Но это же чушь!» — подумал Филипп.
— Как сильно вы ни отличаетесь от других, всё же напоминаете мне одну женщину, с которой я сидел в одном кабинете и проработал вместе около полугода. Недавно она переехала с мужем в Москву. Когда она увидела Марио в первый раз, ей пришла в голову странная мысль о том, что мы идеально подходим друг другу, — мысль настолько упорная, что я ничего не добился, пытаясь объяснить ей, что так страстно и так далеко идущее сочетание, лелеемое ею, является всего лишь банальным извращением.
— Извращением? — удивилась Маргарита. — Ты меня разочаровал. Мне в голову пришло то же самое, когда я в первый раз увидела тебя. Ты тогда пришёл вместе с Марио.
— А, теперь припоминаю. Вы сказали что-то типа «теперь понятно»…
— То есть приняла желаемое за действительное и, к сожалению, ошиблась.
— К вашему сожалению.
— Не думаю, что только лишь… И в отношении Марио, и в отношении тебя.
Маргарита стала сворачивать чертёж, своим независимым видом показывая Филиппу, что переубеждать её не стоит; проницательность Филиппа ошиблась, усмотрев в настроении собеседницы оскорблённую гордость поруганных надежд и стыд за зыбкость былых построений. «Пожалуй, пора закругляться, а то… не ровён час — и рассоримся. Меня это абсолютно не устраивает».
— Ну хорошо. Если женщина не права, мужчина должен перед ней за это извиниться. Ещё раз поздравляю вас со вступлением в новые владения. Жаль только, что не застал вашего мужа. Вы позволите мне заглянуть к вам повторно или сами передадите ему и поздравления, и пожелания, чтобы другие начинания — и строительные, и прочие — завершались столь же успешно?
— Отчего же не заглянуть, если будешь свободен и погода, как сегодня, нареканий не вызовет?
Оживление Маргариты спало, она была разочарована и последние слова произносила из вежливости. Филипп решил спастись от её возможного равнодушия в будущем удачным комплиментом, который женщина запомнила бы надолго.
— Наверное, все мужчины, бывающие в этом доме, испытывают глубокое сожаление, когда наступает время откланиваться и тем самым лишать себя удовольствия видеть такую красивую женщину…
— Ты можешь утешить себя тем, что оставляешь её в красоте, к которой сам приложил руку. — Маргарита обвела взглядом великолепные покои.
Филипп посмотрел на Маргариту глазами, откровенно призывающими обнаружить в нём другие достоинства, кроме чисто профессиональных, а после того, как это не последовало, мысленно вздохнул. Теперь ему приходилось рассчитывать на то, что Маргарита решится на нечто содержательнее в телефонном разговоре: и время её накрутит, и, не видя собеседника, женщина может почувствовать себя смелее.
После ухода Филиппа Маргарита некоторое время расхаживала в лёгких раздумьях по фигурному паркету своих гостиных, силясь понять, для чего же приходил неожиданный гость. Мысли её были настолько же ленивы, насколько медлительна была походка, и ни к какому итогу не приводили. «Я более склонна к впечатлениям, чем к следующим из них выводам», — подумала Маргарита, сев в качалку, и начала расставлять на воображаемом подиуме Марио, Джанлуку и Филиппа, перемещая с бронзовой позиции на золотую то одного, то другого, то третьего. Отошла она от этих занятий только тогда, когда перед ней выросла крупная фигура вернувшегося после трудов праведных супруга.
— И чему посвящены столь глубокие раздумья?
— Распределению мест на пьедестале почёта после матча Италия — СССР. Лола!
— А спорт-то какой?
— Самый идеальный: конкурс красоты. Сегодня меня посетил Филипп. Если не помнишь, то это бывший зам Марио по отделке.
— Помню, даже помню, что удивился, когда увидел их вдвоём: этакая парочка героев-любовников, прямиком на киностудию. Впрочем, и инвестор удался нисколько не хуже. У Марио дар притягивать к себе красоту как магнитом. А почему Филипп стал «бывшим»? Его уволили?
— По-видимому, да, хотя он упомянул об этом как-то обтекаемо. Левитины сейчас в его услугах не нуждаются, так как строят, ориентируясь исключительно на Европу, и Филипп при этом становится лишь подмастерьем.
— Я бы не сказал. Не так уж всё и плохо. — Евгений полуобводяще-полууказующе повёл рукой.
— Здесь тоже много из европейских проектов, не одного Филиппа старания.
— Ну да. И каков итог матча?
— 1,5 : 1,5, учитывая инвестора и половину итальянской крови Марио. — Маргарита обернулась к вошедшей Лоле и распорядилась насчёт ужина.
Четверть часа спустя, уже за столом, Евгений возвратился к прерванной переодеванием теме:
— А что он приходил?
— Сама не поняла. Сказал, что хочет посмотреть, как бывшие заказчики обживаются в новых владениях, что выглядело вполне естественно… то есть звучало. Никаких просьб не высказывал… о деньгах там или о трудоустройстве. А, предложил мне одну девушку посмотреть, которая неплохо вяжет, но это вскользь… Скорее всего, действительно хотел бросить взгляд на свою отделку, уже украшенную обстановкой.
— И обитательницей.
— Если это и было в уме, то не обнаружилось ни в поведении, ни в разговоре.
Маргарита с удивлением отметила, что мысль, высказанная последними словами, немного её расстроила. Беседа мирно текла, затрагивая то достоинства ужина, то строящийся дом, то итоги рабочей недели. Оба были спокойны, Филиппа более не вспоминали; Маргарита не любила, не хотела и не могла держать в уме минутные сожаления; её больше забавляло разбирать, кроется ли что-то подспудное в её желании покрыть ногти двухцветным лаком, вывести те же тона в помаде на нижнюю и верхнюю губы и проанализировать результат.