Часть X. Глава 4. ОБРЕТЕНИЕ
Филипп вышел из особняка Нечаевых в смешанных чувствах. Маргарита восхитила его, как и при первой встрече, но он не знал, какое впечатление он сам произвёл на Маргариту. Не было смысла гадать: будущее покажет, а пока… пока он зацепится за вероятность звонка в ближайшие дни; потом можно будет навестить красавицу, чтобы осведомиться, пришлась ли ко двору Марина; случайный визит якобы для поздравлений лично Евгения для него тоже не закрыт. С одной стороны, горизонты не манили сияющими вершинами, с другой — ничего не было порушено и безнадёжно похоронено, и последнее немного бодрило: Филиппу доставляло удовольствие нащупывать какие-то возможности, что-то звало, и если и не горело, то теплилось внутри и подстёгивало к действию, к достижению. Чего? Звонок Маргариты — это уже не зависит от Филиппа и почти наверняка последует, а потом он свидится с Марио. Предлог превосходен. А! Как он не догадался сразу! Почему потом, если сейчас насчёт Марины практически всё ясно, сам Филипп на территории бывшей стройки, а в магазине Марио в шаге отсюда, наверное, уже заседает Света. Зачем ждать?
Тепло поздней весны вступило в свои права. Филиппа разморило, и в мареве почти летнего дня он не мог помнить (по крайней мере, ему так думалось) былые резкие слова и обиды: это осталось далеко позади. Кроме того, он собирался просить не за себя и рассчитывал на мирную встречу. Где же сейчас может быть Марио? Света как-то говорила, что то, что закладывается теперь, примыкает к новым, но уже обжитым домам справа. Филипп огляделся. Хорошо знакомые постройки таили внутри его фантазии. Вон там, наверное, заседает за вечерним чаем пышнотелая Зинаида Ивановна, удобно расположившись на балконе. А у соседей плотно закрыты занавешенные окна, за которыми Вадим Арсеньевич считает выручку от своих павильонов. Тёплыми волнами нахлынули воспоминания о зимних месяцах. Что у них было с Марио? Ничего плохого: дружба, почти роднившая. Им было так хорошо вместе! Ну что ему стоило смолчать, если через какую-то неделю всё развернулось так круто! Филиппу пришло в голову намекнуть Марио на то, что, если его неудачная любовь оказалась погребённой заморским счастьем, её просто нужно счесть лишним звеном и расстаться с ней без сожаления, вычесть негатив из ощущений, коль он был так краткосрочен и хрупок. «Он не может быть злопамятен, если он так счастлив и успешен. Не может, не должен, время идёт — и всё перемалывает. Он остынет, — думал Филипп. — А если не остынет? И почему сейчас я предполагаю это спокойно, почему меня это устраивает, почему я почти что хочу этого? Чего? Услышать что-то оттуда, из недавнего прошлого, что-то оживить… Весна, что ли, так действует?»