Филипп шагал по направлению к магазину, посматривая на стеклянные витрины и пытаясь угадать, увидит ли он Свету сразу или собственный кабинет поначалу скроет её от глаз бывшего сослуживца. Пока он не мог ничего разглядеть: солнце, клонившись к закату, щедро заливало стёкла. «Тайна, незнание. „Там, за поворотом, за первым января“. Почему воспоминания, те слова Марио, сказанные перед Новым годом в машине, оживают снова? Неужели я действительно скучаю? Ведь всё уже давно кончено».
Филипп не смог разглядеть Свету, когда дошёл до магазина, потому что в этот момент… Волшебно, торжественно, как в новую жизнь, из-за поворота величественно выплыла красная машина. Филипп заворожённо смотрел на двигающуюся ему навстречу иномарку. Сомнений не было: Марио завершал свой трудовой день краткой инспекцией торгового центра. «Если увидит и остановится, то…» — Филипп так и не успел додумать: выйдя из машины, Марио увидел его, улыбнулся и замер, вскинув в приветствии правую руку.
Филипп ускорил шаг, едва не побежав навстречу. Улыбка разливалась на его лице, он был не в силах, не хотел и не мог её утаить. Зачем, к чему? Помимо воли, согласно с ней? Он не знал, ему было просто хорошо и весело. Этот короткий путь в несколько метров, отделяющих его от Марио, он пролетел как влюблённый, стремящийся к предмету своих желаний, как моряк, после долгих месяцев плавания наконец увидевший полоску земли на ранее пустынном, идеально ровном горизонте. «Злопамятен», «счастлив», «успешен», «остынет», «недавнее прошлое», «весна» — всё это вылетело из его головы. Маргарита, Марина, Зинаида Ивановна, Вадим Арсеньевич — эти образы куда-то отступили. Филипп был счастлив чувством свободы и своей открытостью, неся Марио эту радость, эту откровенность, эту истину как встарь, но и это соображение не посетило ум. Он не мог ни о чём размышлять — он до конца, до макушки был полон чуть дрожащим и переливающимся ощущением раскрепощённости и внутреннего сияния, рвущегося наружу, стремящегося слиться с закатными лучами.
— Здорово!
— Здорово!
— Чего сияешь?
— Так, подумал, что мы никогда не встречались раньше в такой тёплой обстановке.
Это был их день. Марио, обычно отслеживающий слова собеседника и реагирующий на них мгновенно, был захвачен вырывающимися из Филиппа снопами света и добрых флюидов и ошеломлён своей, оказавшейся такой короткой и отказавшейся воспроизводить былые обиды памятью на зло и негатив. В нём разгорался ответный огонь — не слабее излучения открытости и искренности Филиппа, и прошло некоторое время до того, когда Марио, охваченный возбуждением от двусмысленности «тёплой обстановки», вбросил такую же двусмысленность и задал само собой разумеющийся вопрос:
— Дальше будет ещё теплее… Какими судьбами в этих краях? — и тут же подумал про себя: «Вопрос риторический. Судеб не много — она одна, и после всего, что было, ответ может быть только один. Неужели это случится? Когда же?»
— Так, по следам старых приятелей. Сегодня вообще день воспоминаний…
— Скорее, уже вечер. По Свете заскучал?
— И это есть, но не только. Маргариту навестил, и из этого посещения к тебе один вопросик вытекает.
— Чем смогу… Но сначала покончим с данью уважения и внимания к женскому полу.
Они вошли в магазин. На ходу здороваясь с персоналом, Марио повёл Филиппа в отгороженную комнату, где Света, ещё более похорошевшая, восседала за столом, просматривая какие-то бумаги. Её лицо тоже расцвело в улыбке, только она подняла голову.
— Чёрт побери! Прекрасный дуэт снова воссоединился! Филипп, какими судьбами?
— Заскучал по бывшей сослуживице, решил наведаться в гости, а у порога Марио перехватил.