— Как тебе сказать? Мне надоело это торчание в конторе, особенно после ухода Светы и Лили…
— Так, может, на место Светы прибудет новое симпатичное лицо?
— Может, но всё равно… Света своими хохмами и шуточками оживляет любую компанию — вряд ли новая, пусть и симпатичная, мордашка это заменит. И Лиля… Мы расстались холодно, практически в ссоре… Я сначала злился, а потом понял, что она желала мне только добра, но не могла достучаться… Вернее, я был глуп…
— Всё поправимо. Неисповедимы пути господни — может, ещё и встретитесь.
— Дай-то бог, хотя маловероятно. В общем, и я, и Марина без них сильно скучаем, к тому же, мои сто двадцать рэ в месяц — минимум, который я смогу получить везде, в каком-нибудь самом завалящем заведении. Так что не много потеряю, даже если буду увольняться наобум, без определённого перехода куда-то. Марина это знает и уже смирилась, ей самой сидеть на девяноста не улыбается, ещё и безо всяких перспектив. Я хочу поскорей вытолкнуть её из конторы, чтобы меня в ней ничего не держало, — так будет легче решиться. Общество Лидии Васильевны меня уже восемь месяцев не прельщает: одно ворчание, вечные порицания…
— Странно, я думал, что она первая уйдёт: ведь уже на пенсии?
— Да, но вцепилась в своё место как клещами: пенсия в любом случае будет меньше её нынешней зарплаты.
— Значит, ты готов сжечь свои корабли?
— Ну да. Но на тот случай, если Марина Маргарите не приглянется, она вернётся в контору — вот я и хотел позвонить тебе вечерком: ты говорил, что у тебя есть знакомая врачиха, которая может фиктивный больничный на пару недель выписать, чтобы прогулов не было. Выйдя от Маргариты, решил и Свету заодно проведать, раз в этих краях оказался…
— Тут я и припёрся, избавив тебя от необходимости звонить. Сейчас мы это организуем. — Марио улыбнулся и вытащил из кармана рубашки записную книжку. — А если мадмуазель вернётся, твоё желание уйти растает?
— Вряд ли. Я зачахну в нашей конторе, как старая дева без мужика. Один пример уже перед глазами: пахан двадцать лет торчит в своём институте — все его достижения заключаются в том, что он зарабатывает в месяц на двадцать рублей больше, чем я. Даже и он иногда словно куда-то порывается соскочить. Вся беда в том, что, когда сидишь десятилетиями на одном месте, с каждым годом всё труднее поднять задницу и сдвинуться, — этого я и боюсь.
Филипп склонился к листающему страницы Марио так близко, что парни ощутили дыхание друг друга. «„Ужель та самая Татьяна?“ Я дурею», — подумал Марио и лишь огромным усилием воли принудил себя сфокусировать глаза на мелькающих листках.
— Б, В, П…
— Ну что, есть?
Марио млел, чувствуя щекой движение воздуха от губ Филиппа, Филипп намеренно-простодушно не отклонялся.
— У тебя дыхание горячее, — не выдержал Марио.
— Тёплая обстановка… разогревается…
— Горячеет…
— Накаливается…
— А телефона всё-таки нет. Куда же?.. А, ну да: номер и график в старой книжке, в новую не занёс: мне ни к чему.
— Чёрт, жаль. А старую выкинул?
— Нет, я их складирую. У меня они быстро летят. Хорошо, что оставил: вот и пригодились. Поехали ко мне, скину координаты.
— А у тебя со временем как? Я не отрываю?
— Нет, завтра воскресенье. Тишь да гладь.
— Я думал, что у тебя все выходные забиты.
— Бывает, но не теперь. Помнишь, мы к этому ездили?
— А, с перегородками. Было дело.
— Меня до сих пор холод пробирает, как вспомню эти ночные разъезды. За окном то дождь, то снег, тьма-тьмущая целый день… Брр…
— Тебя тоже лето раскрепощает?
— Ага. Свободно, одежды минимум.
— Скоро пляж.
— Вот чего не люблю: солнце горячее, вода холодная, песок колючий.
— В бассейне у Сары комфортнее?
— Точно.
Они уже тронулись с места и беззаботно болтали, но думали только о тех минутах, которые ждали их, неуклонно вставая всё ближе. Теперь уже не выдержал Филипп:
— Я твоим не помешаю?
— Нисколько, они со вчера на дачу уехали. Уикенд с понедельником захватят, оттуда и на работу.
— Никого не будет в доме…
— Кроме сумерек… Ты да я, да мы с тобой. «Европу» на полную громкость, после ужина можем даже напиться. «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они».
— Музыкально-литературный уклон. Ты не против лирических посиделок?