Часть XI. ПЕРЕМЕНЫ. Глава 1. УТРО ПОСЛЕ
Филипп поднимался домой, переполненный счастьем и гордостью, на его лице установилось даже немного глупое выражение. Он очень хотел спать, но знал, что не заснёт, пока на раздастся звонок Марио: Филипп уже начал оберегать свою любовь от превратностей судьбы. Он должен услышать звонок — это значит, что ближайшие пятнадцать минут придётся провести под очами уже наверняка вставших родичей. Мимолётное чувство неприязни к матери вновь посетило его: в самом деле, на кой ему сдались чужие уверения в своей гениальности, задержавшие на полгода то, что ему действительно надо, в чём он действительно счастлив? «Хорошо ещё, что эта полоса миновала, а ведь могло быть и по-другому, только повесила мне на шею заморского конкурента». Но благодушие не покинуло его физиономию, он открыл дверь, вошёл в свою обитель и бегло оценил обстановку, мало переменившуюся со вчерашнего дня: лишь кресло отца было развёрнуто от телевизора, который (то-то странно!) был выключен. По обыкновению вальяжно развалившийся в кресле Александр Дмитриевич держал в руке открытую в первой трети изрядно потрёпанную книгу; весь его вид говорил о том, что ему покойно, тихо, удобно, тепло, сытно — практически счастливо. В противовес мужу Надежда Антоновна сидела на диване, не облокотившись на спинку, чрезвычайно прямо держась; в этой неестественной напряжённости тела угадывалась не сила, а дискомфорт, шедший изнутри: Филипп, позвонив вчерашним вечером, так обтекаемо, неопределённо и коротко перенёс своё возвращение, что Надежду Антоновну начали терзать нехорошие предчувствия. Всё бы было ничего: Филипп мог бы по молодости лет устроить себе содержательное свидание, но продлевать его до утра, по мнению матери, было неприлично, ибо родительский дом и сыновние чувства у её создания должны были идти на первом месте. Ладно, пусть он забыл об этом на несколько часов, она это переживёт, но почему этот скорпион Александр с момента пробуждения бросает на неё такие двусмысленные, как бы соболезнующие и в то же время высокомерно-снисходительные взоры, будто посвящён в нечто такое, о чём жена не имеет ни малейшего понятия? Взгляды мужа, ленивого, обычно пребывающего в состоянии полной расслабленности и редко удостаивающего супругу тесным общением, смутно связывались у Надежды Антоновны с задержкой Филиппа, но соединить это в стройную логическую цепь она не могла, поэтому появление сына подбросило мать с дивана как вырвавшуюся на свободу пружину.