— Не маячь, на нервы действуешь. Нечем заняться — возьмись хоть за посуду.
— Советчик нашёлся… — огрызнулась жена, однако в душе обрадовалась, что услышала, как можно убить томительные часы, и отправилась на кухню топить в посуде, стирке и уборке своё беспокойство.
Филипп проспал часов пять и, проснувшись, не раскрывая глаз, стал думать о Марио и вспоминать минувшую ночь. Утреннее состояние его не изменилось, Марио по-прежнему оставался желанным, постельные страсти — восхищающими, перспективы — радужными. Ну хорошо, он подождёт до вторника — так даже лучше: сильней соскучится. Филипп поднялся и усмехнулся, увидев свою одежду на том же месте, куда он её бросил, и свои кроссовки — там же, где поставил. Рассмешило это потому, что мать слишком показательно оставила его без своих забот: обычно, когда Филипп отдыхал днём, она убирала то, в чём он выходил, клала рядом домашнюю одежду и тапочки. «Мамочка разъярилась. То-то буча поднимется, когда огласится истина! Стоит как-то намекнуть, что перекошенное лицо её не красит, а крик утомляет всех». Филипп развесил одежду в шифоньере, достал домашние штаны и рубаху и в кроссовках на босу ногу вышел в столовую.
— А, проснулся… Как спалось? — подал голос отец, в руках которого «Дети Арбата» были раскрыты уже в середине.
— Прекрасно. Ты ополовинил? Не отдавай сразу: может, я пробегу.
— Учтём.
— По-моему, в этом году дома пораньше надо перейти на бриджи и шорты. А чай горячий?
— Только что скипел, но я для тебя банку с кипячёнкой оставил — разбавишь.
— Ага, мерси.
В дверях Филипп столкнулся с входившей в комнату матерью, окинувшей его непонятным взглядом. Значение его Филипп не понял: слишком много оттенков в нём было, но выражение определённо было недоброе. Филипп внутренне пожал плечами, нашёл в прихожей тапочки, налил чаю и вернулся в столовую, насвистывая «Serenata».
— Деньги высвистишь, — зло обронила усевшаяся на диван мать.
— Было бы что, — ответил Филипп, размещаясь за столом.
Отец отложил книгу, плотоядно потёр руки и закурил. Сейчас в дело вступят главные силы и добьют зелёную окончательно — это невозможно пропустить. Пристрелка уже началась…
— Теперь ты не хочешь спать?
— Нисколечко.
— Тогда я слушаю.
Филипп расхохотался.
— Как непререкаемо! А я обязан?
— Давай, давай, а то наш чайник весь извёлся — того и гляди продырявится, — съязвил отец.
— Жуть… Хорошо, излагаю. Встретился я вчера с Марио…
— Каким образом он тебя выследил?
— Никто никого не выслеживал. Встретились случайно…
— Что-то не верится.
— Напрасно. Встретились, разговорились, взаимно извинились, помирились и закрепили возобновившуюся на более высоком уровне дружбу.