Возможно, перемены в обстоятельствах и своя правота иного подвигли бы на что-то значительное, хотя бы попытку устроиться на работу вместе с сыном (в том, что дела Филиппа отныне в шоколаде, сомнений не было), вслед за сыном: Марио не отказал бы, но отец об этом и не мыслил — и по своей лени, и потому, что тектонические сдвиги в семье и собственные грядущие преференции его занимали больше. В использовании улучшения положения сына себе на благо он ничего зазорного не видел. Да, Александру Дмитриевичу не повезло ни с работой, ни со временем, ни с женой, но по закону равновесия (если кому-то плохо, значит, другому сейчас хорошо) Филипп взлетел — и будет справедливо, если сынок с папенькой поделится. Пришло время расквитаться с супругой за ангорку. Тряпки мужу не были нужны, но и одним пивом он решил не ограничиваться. «Тачка мне сугубо фиолетова, а вот отдельная квартирка, пусть и однушка, ой-ой как сгодится! Конечно, дело крутое и не следующей недели, но — как знать! — если кооператив так разбух и дитя так смазливо, то…» — и на радужных мыслях о разводе и вожделённом одиночестве Александр Дмитриевич взлетел до небес.
Иногда Александр Дмитриевич думал, что способен на большее: больше того, что делал, — но он не собирался это большее реализовывать. В этом смысле он представлял собой законченный тип паразита. Человек, даже трудясь как пчёлка, лишь пользуется тем, что даёт ему природа: извлекает нефть, газ, руду, конструирует солнечные батареи, строит из того, что находится на земле или залегает близко к её поверхности, разводит животных, пашет и засеивает поля — по сути дела является нахлебником, частью плесени, более или менее удачно приспособившейся к существованию на маленьком камушке, вертящемся вокруг слабой свечки. Каждый должен признать это, выкристаллизовать смысл своей миссии, сбросив с него лживые, замазывающие истину наслоения цивилизации, демократии, прогресса и прочего хлама. Полностью обнажённая женщина менее привлекательна, чем полуодетая. Очиститесь — и назовите то, что останется, своим собственным именем. Таким образом, г-н Ладожский-старший воплощал смысл содержания любого индивидуума — и тем самым являл собой определённую ценность.
Тем временем Филипп после последнего выпада матери понял, что её упоение негодованием может продлиться долго, и решил внести ясность в сложившуюся ситуацию, избавив себя от неизбежности слушать злые попрёки и отвечать на едкие вопросы. Надо было объясниться — коротко и внятно.
— Ладно. — Филипп потянулся. — Положение дел уразумели. Теперь, мама, давай заключим договор.