— Ого! Подъёмные, командировочные, кормовые! Ну-ка глянем, чем будем пузо ублажать, — воодушевился Александр Дмитриевич.
— А и правда, интересно, какие изменения продпаёк претерпел с Нового года. Ага, «Мальборо». Так, салатики. Глянь, в каких коробочках — несомненно, Светкина стряпня. А это что? Коробки побольше… А, плов с курицей и долма — это из ресторана. Что тут ещё сверху полегче? Бисквиты, кексы, зефир, суфле, шоколадки. О, клубника — и тоже в упаковочке. Что это за материал, химик?
— Плексиглас. Значит, тару уже печатают.
— Не думаю. Скорее, ввозят из Ирана или Турции.
— Аа… давай дальше.
— Бананы, апельсины. Сыр голландский — а коробочка треугольная. Ничего не скажешь — фирмочка! А это болгарская брынза. В готовой картонке. Никогда раньше не видел, чтоб так фасовали. Так, курага, орехи. О, маринованные огурчики и перец болгарский — вкуснятина. Чем глубже, тем интереснее. Балык, икра чёрная, икра красная. Ага, знакомые колбаски. А таких ещё не видел. Что написано? Датская салями. А здесь? Курочка, вырезка, буженина, бастурма. О-па! Немецкая варёнка. Дальше… Здоровая банка — скорее всего, сметана.
— Из Новосибирска?
— Наверное. И ещё… А, это мацони. А здесь, в кармане? Творог, тоже оттуда. Теперь сюда. Масло — наше и бутербродное французское. Узнаю Марио — обязательно весь боекомплект: раз сыр, так и масло. Что ещё в карманах? Ого, внизу тяжёлое. А, это восточные сладости: пахлава, шакер-чурек и шакер-бура. Прекрасно. А это? У, копчёная рыбка! Па, объеденье, это красная рыба, горбуша. Её в Байкале вылавливают, прям на месте коптят и из Читы к нам самолётом. Мы с Марио всё время в ресторане ею ублажаемся. Так, ну в конце бутылки и банки. Итальянский ликёр, французский коньяк, вино белое, вино красное. Селёдка. Вареньице… клубничка, смородина, абрикосы, кизил… Фанта, пепси, кола, соки. О, танцуй! Получи и распишись: твоя «Бавария»! — И Филипп вытащил десять последних банок.
— Урра! Живём, жрём и ликуем! На прошлой неделе что было? «Феличита! Нашим народом правят уроды и нет ни черта!» А сегодня? «Феличита!»
— «Сели — поели, встали — по…» — И Филипп с отцом расхохотались в совершенном восторге.
— Так. Четыре банки сразу в холодильник, к морозилке поближе: так живее охладится. Надежда, на пиво не нацеливайся: от него полнеют, а тебе при твоих телесах вредно.
— Да тут от всего полнеют — разве что апельсины, соки, фанта, пепси, кола и маринады. Ну, мясное, если без хлеба. Мама, тебе действительно надо похудеть: лето жаркое ожидается по такой весне и тебе тяжело будет.
— Спасибо за консультацию, — отрезала Надежда Антоновна.
— А почему нет предновогодних восторгов?
— Боюсь, что снова будет не к месту. Ох, неспроста всё это! Кабы знать, что этот Марио таит в своих вывертах…
— Да ничего он не таит — избавляет тебя от необходимости толкаться в пустых магазинах, — растолковал Филипп.
— Неблагодарная ты. Я за такой собес Марио расцеловать готов, — прибавил отец.
— Вот и облизывайте его вдвоём.
— Пользуешься — и охаиваешь.
— А если я ни к чему не притронусь?
— Всё равно на нашем питании сэкономишь.
«Что-то у меня ничего не получается. Я недальновидна, а они просчитывают всё на несколько ходов вперёд. Может быть, я действительно не во всём права, не совсем права? — пройдя в спальню, Надежда Антоновна раздевалась перед зеркалом и всё больше погрязала в сомнениях. — Почему я не могу отстоять то, что считаю нормальным? И почему Филипп, о котором я думала, что он тоже нормальный, такой же, как я, вдруг отошёл от этого и ударился в жуткие дела? Ведь не в деньгах тут скрыто главное, не в подношениях: я вижу, они для него вторичны. Словно наваждение какое-то на него нашло и полностью перекрутило основу. Мало того, что ему нравится то, чем он занимается, — он ещё и бравирует этим, как бы позирует, рекламирует. Марио его задаривает, Александр поощряет, меня выбросили на обочину. Ясно, кто виноват, а вот что делать?»
Обилие мыслей обычно означает долгое плутание в них, а не способность ответить на поставленные вопросы. Самый разумный и лёгкий выход — оставить всё как есть, если создавшееся положение устраивает большинство, и предоставить всему идти своим чередом — Надежде Антоновне в голову не приходил.
Александр Дмитриевич и Филипп Александрович, безусловно, не относились к великодушным победителям: они основательно заправились дарами Марио, вытащили из холодильника немецкое пиво, развалились в креслах и в ожидании вечерних новостей горланили частные и общенародные песенные изыскания, от «Калинки» до «Final Countdown», — тем увереннее, чем больше перевирали мотивы и слова.
— Как ты думаешь, — спрашивал отец у сына, когда всё знакомое было перепето, — во что обходится домработнице содержание мужчины?
— С квартирой?
— Ага.
— Давай прикинем. Стандартная однушка… или двушка… Один раз в неделю уборка: пыль, пол, посуда. Один раз в месяц — капитальнее: пол вымыть, если линолеум, или навощить, если паркет, сантехнику и кафель, если имеется, надраить, ковры, половички, мебель пропылесосить. Самое главное — стирка: семь рубашек в неделю, носки, трусы, майки и два раза в месяц постель: простыня, наволочка, пододеяльник. Грязная посуда — по мере накопления. Ну и жратва: два раза в неделю суп, котлеты, рыбу пожарить, салаты нарезать. Если помидоры с огурцами, то потребляешь сразу, а оливье и винегрет спокойно можно дня четыре уничтожать, если не больше. Базар и магазины — с первым легко, со вторым запаришься… хотя приличные сыр и колбасу сейчас можно достать: тот же рынок — домашнее, самодельное, толкучка, спекулянты, знакомые продавцы. В целом всё. Самое тяжёлое — сантехника, самое объёмное — стирка, но при машине управится, только, естественно, у себя: домой заберёт, выстирает, отутюжит и обратно принесёт. Самое противное — посуда, хотя если в резиновых перчатках… Да, приходящая — два раза в неделю и… рублей двести. Пока уложиться вероятно, а к зиме, наверно, подорожает.
— В принципе, не жутко…
— Да, приемлемо. Сейчас вообще всё легко устраивается — были бы деньги… А ты что — оцениваешь мои затраты, свои прикидываешь или чисто альтруистически хочешь помочь маман?
— Первое и второе можно рассмотреть, а наша мамаша без своего попечения просто взвоет. Марио её нынче оставил безработной — вот она уже третий час практически безвылазно в спальне сидит.
— Ей бы порадоваться и приобщиться — слегка, в меру, а она…
— Тсс! Ты забыл, она всегда подслушивает, ты её совсем уничтожишь.