Часть XII. УМИРОТВОРЕНИЕ. Глава 1. ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД
Филиппу словно выдали пропуск в новую жизнь. Его отвязали от постылой, отупляющей необходимости вставать в рань, несмотря на погоду за окном, торопливо проглатывать завтрак и толкаться в час пик в переполненном автобусе, чтобы потом безвылазно торчать в душном кабинете девять часов, стуча на калькуляторе. В конторе он не видел результатов своего труда: столбики цифр говорили немного, представляли собой промежуточную категорию в начальном звене чего-то неповоротливого, ползущего со скрипом, требующего затрат мозгов и усилий, но в целом бесполезного и бессмысленного — порученное ему Марио вставало реально воплощённым, и труд Филиппа был нужен, здесь тоже требовались подсчёты, цифры и прикидки, но они уже на следующий день оборачивались в материалы и следующую за их доставкой гармонию в отдельно взятом месте. Филипп обустраивал и украшал маленькие мирки для тех, кто в будущем будет ими владеть, — те самые мирки, недостаток или неимение которых отравляло жизнь миллионам.
Вставал он часов в девять-десять и обычно в гордом одиночестве, так как к этому времени мать уже уходила в школу, а отец — в институт. Неспешно потягиваясь, неторопливо протирая глаза, блаженно позёвывая, он с удовольствием принимался за первую сигарету и наслаждался тишиной, спокойствием и отсутствием родителей, после так же размеренно готовил себе лёгкий завтрак, избавленный от необходимости огибать чьи-то зады, тянуться к умывальнику через чьё-то плечо и толкаться в прихожей, разбирая обувь. Сидя за бутербродами с чаем, он мечтательными глазами смотрел куда-то в окно и слушал безмолвие, нарушаемое только тиканьем будильника в квартире и щебетом птиц, наложенным на монотонный гул разгорающегося дня на улице. И то, и другое, и третье лишь пару недель назад угнетало: будильник отсчитывал пустые часы и постоянно напоминал, что пора выходить — туда, в гудящую толпу, в набитый автобус; щебет птиц поражал глупостью пернатых, неизвестно зачем горланящих, будто что-нибудь в мире ещё можно было приветствовать, будто к кому-то нужно было обращаться, будто кого-то надо было призывать; люди, спешащие по своим делам, шаркающие, алчные и склочные, раздражали своими мелочными заботами и мелочностью интересов. Лишь пару недель назад… А теперь!.. Теперь будильник говорит, что Филипп покойно допьёт свой чай, выкурит ещё одну сигарету, почистит зубы, оденет то, что ему приглянется (на «подъёмные» Марио Филипп прилично прибарахлился), и выйдет в мир, пусть и неудачный для других, но его вполне устраивающий. Пусть воробьи чирикают — значит, думают то же, что он, пусть эти людишки куда-то торопятся — а он, умытый, чистенький, причёсанный, со своей сияющей красой, которую подчёркивает его наряд, спустится по лестнице и, не обращая внимания на восхищённые взоры девиц, пойдёт по настоящим делам на работу, которая ему нравится. Как здорово просыпаться в десятом часу: он совсем не хочет спать! Как удобен этот свободный график: частью разъездов и походов он будет заниматься во второй половине дня и по выходным, избавившись от причитаний матери, а вечерами, не отданными любви к Марио, — невозмутимо присоединяться к отцу и утыкаться в телевизор, обдумывая декор кооперативного жилого фонда!