Из мастерской троица вышла, непринуждённо болтая. Филипп сразу же поймал проезжавшее мимо пустое такси.
— Первая часть экзекуции провалилась. — Менеджер по профильным активам притворно-сокрушённо развёл руками.
— Тогда зарплату я урежу на треть, — Марио как бы попытался восстановить справедливость.
— Неужели тебе улыбается разыскивать меня в бомжатнике?
— Разберёмся, — ответил Марио, подсаживая Маргариту в «Форд».
— А почему ты Филиппу машину не купишь? — спросила женщина.
— Чтоб не разленился: нам надо месяца на полтора в Москву съездить, привести в порядок наши и Евгения Савельича квартиры. Обернёмся — экипирую.
— Да, разумно. А о чём ты задумался?
— Маргарита Борисовна, вы будете смеяться, если скажу.
— И всё же… не томи!
— Хорошо. Думал я вот о чём: почему христианство так резво попёрло в Европу, оставив без внимания восток и почти не отметясь на севере Африки?
Маргарита и не подумала смеяться:
— А действительно: почему?
— Тут надо историю религии поднимать, но вряд ли в наших библиотеках на эту тему можно что-то откопать.
— Тогда придётся в Италии…
— Кстати, вы загранпаспорт ещё не оформили? Съездили бы с Евгением Савельичем…
— Неплохая идея. А… Италия… Иудея же была под протекторатом Римской империи — вот они и побежали из провинции в столицу.
— Да, но и северное побережье Африки — тоже колонии, сеяли бы и там…
— Может, и там десантировались. Что-то где-то в каких-то квазиисторических фильмах мелькало… Это, конечно, не доказательство — без детального изучения всё равно не обойтись. А распространение христианства в Европе ты не приветствуешь?
— Я ничего не имею против бога и Христа, но орды фанатиков-проповедников, прущих с востока на запад в начале нашей эры, весьма смахивают на сегодняшних мигрантов, заполонивших Европу. Ещё вопрос, по какой причине шли: за идею или за высокооплачиваемой (ну, сравнительно), пусть и чёрной, работой в ухоженный, благополучный…
— И плодородный центр с мягким климатом из своих раскалённых пятидесятиградусной жарой пустынь.
— И в первом случае неправы: со своим уставом в чужой монастырь не суются, и во втором: вечно Европа от иммигрантов стонет. Они же её сожрут в конце концов: плодятся как тараканы, ассимилируются плохо, анклавы всё время разрастаются и по территории, и по количеству населения. А, может статься, не за тем и не за другим, а просто за социальным пособием — бесплатным хлебом. «Хлеба и зрелищ»… Это мы их идеализируем, а все эти первосвятые были обыкновенные люди, возможно, и похуже остальных: сам Пётр от Христа трижды за день отрёкся. При таком раскладе остаётся только догадываться, сколько дерьма он другим учинил.
— Значит, костры и кресты явились естественным ответом?
— И, наверное, даже справедливым.
— Да, преступление — наказание, прегрешение — кара. Всё в мире уравновешено: ведь в начале второго тысячелетия крестовые походы двинулись в противоположном направлении.
— А в конце ислам пожирает христианство так же, как христианство пожрало язычество.
— Слава богу, что мы уже подъехали: неизвестно, до чего договорились бы, хотя на инквизиторское дознание ты уже заработал.
— Заметьте, и здесь баланс. Интересно, кого было больше: распятых христиан или сожжённых инквизицией за ересь и прочее? Евгений Савельич, ещё раз желаю здравствовать!
— И тебе не хворать! Ну как, промероприятились культурно?
— Ещё бы! Марио в своём вкусе: начали с комедии в «Комете», а закончили историей христианства.
— И в перерыве заправились мороженым, так что беседа вышла оживлённой. А вы как, одержали сокрушительную покерную победу?
— Полная капитуляция!
— Сдаётся мне, ты сначала в сауне мариновал… соперников ли или род поменять?
— Ритуля, ну как ты можешь меня в таком подозревать?
— Ладно, проехали. Марио, останешься с нами ужинать?
— Нет-нет, спасибо, я домой. Мечтаю кроссовки сбросить поскорее.
Марио мило распрощался с супружеской четой и, приехав домой, действительно первым делом сбросил кроссовки и только потом позвонил Филиппу.
— Ну, как Маргарита? Всё на месте, всё в дело?
— Да, прекрасно, только Марио милее, всех румяней и белее…
— Ха-ха! Это ты приврал: по такой жаре и при таких разъездах белее не раньше ноября. Ладно, я в душ, за жрачку и в постель, а комментарии завтра.
— Идёт! С лёгким паром, приятного аппетита и спокойной ночи!
— Взаимно! Пока!