— Даже похоти. Странно ещё и то, что Вера ему нравится, а в «Княгине Лиговской» более молодую и нравственную девушку он поносит — очевидное противоречие.
— Кроме того, он, сам того не замечая, драпируется в воображаемые страдания, распуская свой хвост для низменных целей, — чем же он лучше Грушницкого, которого презирает?
— Да, здесь Лермонтов неубедителен. Мне кажется, он хотел то ли оскорбить кого-то, то ли отомстить кому-то, то ли кого-то высмеять — в общем, прототипом Грушницкого послужила вполне реальная личность, но мщение не состоялось.
— Зато в результате мы имеем отличный роман. «Авантюра не удалась, за попытку — спасибо». Вознесенского мы не трогаем?
— Ол райт. Представляешь: едет Мери с Грушницким, отстав от пелотона…
— Ха-ха!
— Направляющегося на пикник, им наперерез выскакивает Печорин в черкеске, а Мери: «Грушницкий, одолжите на минутку один из ваших пистолетов». Тут Печорин толкает фразу на французском…
— …а Мери нисколько не смущается и отвечает: «Ах, это вы… Примите мои поздравления: сей маскарад вам к лицу. Для полного сходства с аборигенами вам остаётся только присоединиться к ним и промышлять по ночам, отбивая у мирных жителей табуны и прочую скотинку».
— Печорин толкает какую-нибудь пошлость типа «Как вы можете меня подозревать в готовности к таким развлечениям — я похищаю только женские сердца».
— А Мери: «Теперь я понимаю, почему бедные родственницы продаются хромым старичкам: всё лучше, чем выслушивать подобные пошлости».
— Мощно! Или: вылезает Печорин из Вериной квартиры, внизу дежурят самые воинственные из водяного общества, спускается до Мериного балкона, и тут она сама выплывает на свежий воздух в весьма фривольном облачении и недовольным тоном: «Переходите на балкон, раз повстречались, или внизу грозный штабс-капитан со своей командой так испортит вашу личность, что никакого различия между мужем и любовником у Веры не останется».
— «Вы меня жалеете?»
— «Упаси бог. У вас мания величия, а у меня — простое желание не заработать завтра головную боль из-за Вериных стенаний».
— И в этот момент из-за полога высовывается милое личико, Печорин в смятении и посрамлении…
— …а Мери: «Ну, знакомить вас с этим гимназистом, ныне каникулярием, не буду: помнится, где-то вас уже друг другу представляли. Пойду бутербродов нарежу: ведь до утра придётся сидеть, пока осаду не снимут. Угораздило меня с маменькой поселиться с такой проблемной соседкой». Кстати, насчёт бутербродов и прочего материального — подзаправимся?
— Можно, я тебе помогу. — Филипп поднялся с дивана и подошёл к столу. — А ты неплохо готовишь.
— Приходится, когда по такой жаре в ресторане не хочется сидеть. Если б не работа, я бы и до Светиных высот добрался.
— Ну, это ты привираешь.
— Да, определённо. А, ещё кока-кола — подхвати в холодильнике. Подожди, мы Лермонтова ещё не закрыли. Как финал?
— Тоже можно с изменениями. До «Фаталиста», естественно. Если Мери всё-таки очаровывается Печориным, то в последнюю встречу может сказать ему: «Хорошо, признаю, что вы преуспели в обольщении, только куда вы убегаете? Если вы сейчас не предоставите мне естественное завершение ваших многонедельных трудов, я буду подозревать вас в…» Ну, «импотенции» она бы не сказала… Нечто вроде «неспособности доставить удовольствие»…
— «Неужели Вера вас так изнурила? Опасайтесь: я могу проболтаться об этом в столице». Держи… Одно плохо: здесь желание переписывать быстро угасает — просто из-за небольшого объёма.
— А на Достоевского ты не покушаешься?
— Нет, практически всё принимаю полностью. Кроме одного пункта — страданий детей: тот гад, который подыхает и мучится, думая, что его наказывает бог за то, что он в мякиш хлеба впихнул стекло и кинул его собаке, и подыхает, и мучится совершенно справедливо. Я бы такого вообще несколько дней на куски бы резал, при нём жарил и кормил бы этими бифштексиками бездомных собак у него на глазах. Ещё вопрос, что его больше терзает: если судьба собаки, тогда ничего, а если его гнетёт только то, что он за своё изуверство получил, лишь своя боль, то это такая тварь…
— Я давно «Карамазовых» читал — помню смутно, но твоя постановка мне нравится: действительно, страдай за преступление, а не за справедливое возмездие. А Неточка Незванова тебе никого не напоминает?
— Вместе с Катей? Очень, только цветовая гамма другая. У нас сегодня сплошь платонические изыскания.