Макс — он чудесный. Мы рано потеряли родителей, жили с бабушкой, Макс старше, он заменял мне отца, был лучшим другом. За ним я была, как за каменной стеной, уж прости за изъезженный штамп. Разъехались, когда он женился. Встречались редко, но между нами словно натянута ниточка понимания и поддержки. Перезванивались тоже редко, но знаешь… есть люди, которые всегда рядом, даже, когда они далеко. А Макс часто был далеко. Особенно после развода. Понимаю его жену — долго выдержать Макса может только любящий его человек. С ним главное — не залезать в его внутренний мир, в его личное пространство. Что творится в голове Макса — постороннему понять невозможно. Да и сам Макс не смог бы сформулировать, о чем он думает в данный момент.
Когда он уезжал, а уезжал он часто, никогда сам не знал, куда его занесет. Полетит, например, в Марсель, но пробудет там два часа и унесется в какой-нибудь городок, чтобы побеседовать с великими. Непонятно? Вот пример. Он мог приехать в прованский город Салон, где жил и работал Нострадамус, и там несколько дней бродить по улицам, споря с Нострадамусом о смысле его катренов. А потом разругается с великим предсказателем и унесется в городок Воклюз, чтобы бродить там по горным тропам и обсуждать с Петраркой — он там жил — перипетии виртуальной любви к несуществующему человеку. Представь картину: ходит мой любимый братик по улицам или тропам и бормочет что-то себе под нос. Так что спрашивать у него, куда он поехал — это занятие бесполезное, сам он только знает, до какого города купил билет перед началом путешествия.
Знаешь, было спокойнее, когда он на яхте отправлялся в путешествие со своим начальником. Панкрат человек приземленный, все по четкому плану — куда плыть, где закупать продукты, где заливать воду и горючее, где нырять с аквалангом. Я почему-то смеялась, когда он рассказывал о Панкрате, спрашивала, как его звали в детстве: Пан, Паня?
Работал Макс постоянно. Позвонишь ему — ответ стандартный: думаю, пишу, не мешай, а то мысль собьешь. Над чем работал? Над всем. Писал эссе. Одна неделя — одно эссе. Не публиковал, только в блоге у себя что-то кратко формулировал. Складывал эссе у себя на сайте под замком. Ключ я знаю, Макс сказал, что если с ним что-то случится, то я могу все это опубликовать. О чем эссе? Обо всем. Философия, политика, литература, искусство. Эссе злые, он всех критиковал, прямо новый Базаров. Готов был всех сбросить с парохода современности. Как Маяковский. Но у него было четкое правило: критикуешь — предлагай что-то взамен. Так что мыслей у него было много. Для тебя открыть этот сайт не могу — нужно его разрешение.
Меня он тоже пытался привлечь. Помню, пришла я поздравить его с днем рождения. С его согласия, конечно. Встретил, улыбнулся, поставил торт в холодильник, усадил в кресло, сел рядом и сказал, что он будет Гегелем.
— Это как? — спросила я.
— А ты будешь Максом, — на мой вопрос он не отреагировал.
Это означало, что Макс будет зудеть мне в уши про гегелевский тезис-антитезис-синтез, а я должна опровергать устои диалектики примерами из личной и семейной жизни. Я стоически все прослушала и сказала, что лично у меня тезис простой — мне надо платить по кредиту за машину. А антитезис грустный — платить нечем. И такой из этого получается хреновый синтез, что ни один диалектик не поможет. Макс засмеялся, сказал, что общаюсь не с теми диалектиками, тут же по телефону перевел сто тысяч, поцеловал, сказал, что я лучшая сестра из всех его сестер (для справки — у него одна сестра), вытолкал за дверь, сказав, что я подала ему гениальную идею и он будет работать.
К деньгам у Макса отношение простое: не надо экономить — надо зарабатывать. Деньги у него были, я говорила про биржу. Критерий успешности у него был простой: постоянная возможность купить то, что необходимо. Ничего лишнего, ничего для престижа. Для работы у него один костюм. Для остальных случаев — джинсы. Хорошие туфли, кроссовки и туристические ботинки — больше ничего не нужно. Питается скромно, любит простую пищу. Исключение — торты. Сладкое любит, организм требует. Много гуляет. Нескучный сад, Воробьевы горы — там он даже бегает по склонам. Ты, наверное, заметил тренажер у него в спальне. «Нет здоровья — нет успеха», — это я слышала постоянно. Читает много, очень много. В институте освоил скорочтение, тратит на страницу несколько секунд. Но останавливается, если ловит свежую мысль, записывает ее в блокнот.
Ну, пожалуй, все. Общую картину обрисовала. Ты, наверное, понял, что я не беспокоюсь, куда он уехал. Жаль, только, что я не знаю первый пункт его путешествия. Ярославка — это что-то новое. Никогда не слышала, что там для него было что-то интересное. Ярославль он исходил вдоль и поперек, да и окрестные городки облазил. По второму разу никуда не ездил. Ладно, вернется, все узнаем. Вот только…