В данном конкретном случае деятельность Бюффона способствовала как распространению, так и торможению развития принципов эволюции. Бюффон, редуцируя количество истинных видов, доказывал возможность большой изменчивости их, а говоря о длительных периодах развития земной коры, этим самым приготавливал почву для принятия теории эволюции. С другой стороны, физиологический критерий вида, основанный на бесплодии гибридов, тем более тормозил развитие эволюционных идей, что Бюффон так часто в своих трудах подчеркивал неизменность вида.
Подытоживая, мы, однако остаемся под впечатлением, что, несмотря на все колебания и сомнения, в развитии взглядов Бюффона можно найти одну, ведущую мысль. В первом периоде он преданно придерживался главной биологической концепции XVII века, то есть постепенной градации во всей цепи живых существ. Этот период знаменателен тем, что он зачеркивает понятие вида, а всю систему строит исключительно на отдельных особях, как единственно реально существующих формах природы. На смену этому периоду приходит новый, в котором взгляды его радикально изменяются. Вид становится для Бюффона чем-то реальным, неизменным. Это утверждение автор основывает на физиологическом признаке, каким является способность воспроизводить потомство.
Однако со временем Бюффон замечает могущество изменчивости, и стремясь удержать в силе свой взгляд на вид, должен произвести ревизию описанных до того времени видов, опираясь исключительно на морфологические критерии. Количество видов Бюффон резко редуцирует, а одновременно увеличивает число рас и разновидностей, образующихся естественным путем из истинного вида.
Но и это не удовлетворяет Бюффона полностью и мы все чаще встречаем в его трудах замечания, свидетельствующие о постепенном созревании у него истинно эволюционных взглядов. Если опустить определенные колебания в многочисленных трудах столь плодовитого автора, мы можем, как нам кажется, открыть целенаправленность его духовного развития по пути все более отчетливого провозглашения эволюционных идей.
Если с этой точки зрения посмотрим на влияние, которое оказали труды Бюффона, то окажется, что их положительное влияние на развитие эволюционных идей преобладало над отрицанием эволюции, вытекающим главным образом из желания найти более точные критерия понятия вида. И хотя в этом случае Бюффон был продолжателем идей Рейя, его определение вида звучит очень современно, несмотря на то, что исследованию процессов наследственности Бюффон не посвящал большого внимания.
Оценивая биологические взгляды XVIII века следует постоянно помнить о господствовавшей тогда идее цепи живых существ, на что мы уже не раз обращали внимание. В том виде, в каком эта идея первоначально возникла, она по существу являлась тормозом в развитии эволюционных понятий, однако, несмотря ни на что, она в определенном смысле приготавливала почву для позднейшей теории эволюции. Не следует забывать, что старая концепция Лейбница продержалась до половины XIX века, а в начале этого века нашла новый стимул во взглядах школы немецких натурфилософов, старающейся доказать общность плана строения различных организмов. Они сравнивали без всякого к тому основания сегменты тела насекомых с отрезками тела позвоночных, доискивались гомологии между плацентой и жабрами рыб, и даже между моллюсками и червями, старались отождествить плодные оболочки, амнион, с пузырем личинки ленточных глистов. Во Франции еще в XVIII веке Этьен Жоффруа Сент-Илер (Е. Geffroy Saint-Hilaire) опубликовал свою “Физиологическую анатомию”, в которой положил начало ‘исследованиям над развитием уродств в результате задержки развития. Распространение принципов единого плана строения на позвоночных животных и беспозвоночных привело к решительным возражениям Кювье и спорам между ним и автором “Физиологической анатомии”.
Жоффруа Сент-Илера (1772-1844) часто считают эволюционистом, так как он признавал возможность изменения живых существ под влиянием внешней среды. Однако он прежде всего был последователем принципа цепи существ природы, что в то время не всегда шло об руку с идеями эволюции. Однако его исследования гомологии органов и непрерывности в строений организмов облегчило развитие эволюционных идей.
Некоторые из натурфилософов, последователей такого философа-поэта, каким был Шеллинг (F. W. J. Schelling) (1775-1854), соглашались с принципом эволюции более низко организованных форм в более высоко организованные, тогда, как другие верили, что вид мог возникнуть лишь в результате акта творения. Следует напомнить, что и Гёте, занимаясь исследованием природы, довольно отчетливо высказывает эволюционные мысли. По Темкину, источником эволюционной идеи, которую провозглашали некоторые из немецких натурфилософов, примерно в половине XIX века, то есть еще перед выступлением Дарвина, являлись концепции натурфилософов.