Ламарк не соглашается со мнением натуралистов, которые считали, что наличие органа в организме ведет к его употреблению. Наоборот, потребность вызывает возникновение органов. Говорил он следующим образом:
“Докажу… что если потребность принуждает животное к какой-то особой активности, то органы, которые должны исполнять ее, подвергаются непосредственному возбуждению… В результате… повторения этой деятельности укрепляются… и развиваются, даже возникают необходимые органы” (цитировано по Кэннону).
Приводим еще одну цитату по Кэннону: “Если животное испытывает какую-то потребность, а эта потребность нуждается в реакции определенной части тела, то “если в этой части тела имеется соответствующий орган, он возбуждается к активной деятельности. Если же соответствующего органа нет, а потребность является сильной и длительной, то орган будет постепенно создаваться и развиваться в зависимости от постоянства и частоты употребления его”.
Много недоразумений в толковании трудов Ламарка возникло от того, что термин “потребность” был ошибочно переведен как “воля”. Животное не “хочет”, не “стремится” к созданию какого-то органа, а испытывает потребность в нем. Кэннон следующим образом объясняет мысль Ламарка. Ламарк, говоря постоянно о внутреннем ощущении животных, вне всякого сомнения, имел в виду то, что мы теперь называем подсознательной активностью организмов. Он считал, внутреннее ощущение животных заменяет волю высших форм. Каждое животное, которое не имеет специального органа, при помощи которого может мыслить и рассуждать, в действительности не имеет воли, не производит выбора и в результате не может контролировать движений, вызванных внутренним ощущением.
Согласно этому Ламарк разделил животных на такие, которые не имеют мозга как органа мышления и на такие, которые такой мозг имеют. Ко вторым он относит птиц и млекопитающих, которые в своем поведении способны проявлять интеллект. Если человек принимает пищу, он вовсе не чувствует стремления к соответствующему перевариванию ее. Поэтому когда Ламарк говорил о потребности, которую животное чувствует, речь шла исключительно о подсознательной деятельности, ничего общего не имеющей с волей.
В окончательной формулировке третьим законом называется принцип влияния употребляемости и неупотребляемости органов, а четвертым-принцип наследственного закрепления индивидуумами изменений в соответствии с предыдущим законом.
Ламарк, принявший идею эволюции, отрицает реальность понятия вида и считает, что все живые существа, как мы уже упоминали, должны образовать единую цепь существ - от наинизших к наивысшим. Однако физические условия жизни приводят к тому, что в цепи образуются бреши. Это является следствием конфликта, который существует между организмом и окружающей средой. Живая природа наводит порядок, в то время как мертвая природа порядок этот уничтожает.
Биологические эволюционные воззрения Ламарка берут начало в его воззрениях на существо химических процессов. Постоянным изменениям химических молекул соответствуют постоянные изменения организмов. Это связано с его пониманием проблем физиологии и психологии.
Желая выяснить начало и механизм вселенной, Ламарк стремится выяснить сущность материи, жизни и деятельности. Проблема деятельности, как он считал, непосредственно связана с огнем, сжиганием. Жизнь для него, после того, как он отбросил все деистические и виталистические взгляды, является исключительно физическим явлением, возникающим естественным путем. Огонь, согласно воззрениям Ламарка, может проявиться в разной форме, в форме закрепленной, как уголь или дерево, в явлениях света, тепла и электрических флюидов, которые тождественны нервным флюидам.
Gillespie на основании точного анализа всех сочинений Ламарка считает, что его попытка объяснить биологическую эволюцию является как бы эхом старых взглядов, отображающих как стремление к самосовершенствованию, так и роль органической жизни, как упорядочивающего фактора, подчеркивающих основное значение огня и постоянные изменения мира и вселенной. По этой причине самая лучшая характеристика воззрений Ламарка вышла, по мнению Gillespie, не из под пера биолога, а гуманиста-критика Сент-Бёва (Sainte-Beuve):