“Рекомендую эту книжку конституционной партии Германии, влияние которой вскоре ограничится невинным чтением невинных книг. Она найдет в ней конституционного англичанина, который сконструировал конституционного бога. Бог этот вначале создал законы, как истинный автократ, но потом, по собственной воле, оставил автократизм и без непосредственного влияния на подчиненных позволил законам заступить себя в правлении. Замечательный пример владыки”. По мнению Темкина это, однако, не был единственный повод, для которого Фогт перевел книгу Чемберса.
Перевод “Следов естественной истории сотворения” оказало огромное влияние на ученых Германии. Взгляды Чемберса не остались без влияния и на так выдающегося философа, каким был в Германии Шопенгауэр.
Чемберс был человеком скромным, забывающим об оскорблениях, какими его обсыпали, которых особенно не жалел Гексли. После выступления Дарвина он первый оценил огромное значение его мыслей, и дальше с бескорыстной страстью выступал в роли горячего сторонника и защитника дарвинской теории. Если бы не его вмешательство, Гексли не был бы участником собрания, на котором он одержал решающую победу в споре об эволюции с епископом Уильберфорским (Wilberforce). Гексли пошел на собрание, только благодаря уговорам Чемберса, который отдавал себе отчет в том, что публичная защита эволюционных идей таким замечательным оратором и мастером полемики может принести огромную пользу для расцвета эволюционной мысли. Сам Чемберс остался в тени и был доволен, что проторил стежку, которую другие превратят в широкую дорогу.
Для полноты следует добавить, что на три года перед выходом в свет “Происхождения видов”, то есть в 1856 г., F. Gosse опубликовал свою книжку “Omphalos”. Gosse, член одной из сект, называемых “Братья из Плимута”, с одной стороны был уверен в правильности каждого слова библии, с другой же замечал факты, которые можно было объяснить только эволюцией. Gosse считал, что живые существа были созданы не раньше, чем несколько тысяч лет тому назад. Однако органический мир создан в постоянном движении, в эволюционном развитии. Одновременно были созданы окаменелости, которые были как бы моделями организмов, транспозицией эволюционного процесса в те времена, когда на Земле вообще не было жизни. Книга Gosse не вызвала большого интереса, однако также способствовала тому, что эволюционная теория пробила себе дорогу.
Подобные течения проникали также в философию того времени. В ней произошла перемена “не потому, чтобы в ней в то время возникли новые концепции… Зато среди старых концепций произошел отбор: из созданных предыдущими поколениями многие сошли на второй план, зато одна овладела умами. А именно, позитивистская концепция мира и человека” (Татаркевич).
Одним из направлений позитивизма был эволюционизм, а его главным представителем на поле философии был Г. Спенсер (1820-1903). Еще перед опубликованием “Происхождения видов” Спенсер провозглашал эволюционные мысли, основанные на принципах Ламарка. Влияние окружающей среды вызывает изменения, которые закрепляются в потомстве и имеют эволюционное значение. Однако после выступления Дарвина Спенсер принял принцип отбора, как главный фактор эволюционного развития.
Среди эволюционистов периода, предшествовавшего выступлению Дарвина, следует назвать поэта Tennyson.
Ellegard в своем пространном труде, посвященном принятию теории Дарвина английской общественностью, на основании высказываний печати того времени, приходит к следующему выводу: “Ясно, что современники Дарвина были в известной степени приготовлены к принятию эволюционной теории. Однако не были приготовлены к принятию той теории, которую провозгласил Дарвин. Это противоречие объясняет один из парадоксов последующего формирования общественного мнения. Практически говоря совершенно ясно, что эволюционная теория не была бы принята, если бы Дарвин не подкрепил ее теорией естественного отбора, однако большинство представителей общества и многие ученые не могли спокойно принять этой теории, хотя одновременно становились сторонниками эволюционного учения. Это идеологическое развитие, вероятно, было более глубоко обусловлено традиционным наставлением и верованиями, чем логическими размышлениями”. Теория естественного отбора была научной, рационалистической теорией эволюционизма в противоположность другим, провозглашаемым до того времени. Даже по теории Ламарка существовал какой-то неопределенный фактор совершенствования, которому не было места в теории отбора Дарвина. Правильно отмечает один из авторов, что теория Ламарка находилась в таком же отношении к теории Дарвина, как диалектика Гегеля к диалектике Маркса (Gillespie).