К той же группе фактов, свидетельствующих об эволюции, следует отнести также результаты исследований, основанных на сравнительном изучении эмбрионального развития у разных животных. Факты из сравнительной эмбриологии, а затем формулирование так называемого биогенетического закона, имеют в эволюционизме свою долгую историю. С ней следует познакомиться хотя бы в общих чертах, так как Дарвин сам приписывал этой группе фактов особое значение.
Уже со времен Гёте и его современников ученые отмечали сходство не только между зародышами различных животных, но также между зародышами высших животных и зрелыми формами низших. Эта формулировка говорит о рекапитуляции или повторении, то есть о принципе биогенеза, по которому онтогенетическое, то есть индивидуальное развитие является кратким повторением филогенетического развития, то есть эволюционного развития. Хотя авторами биогенетического закона обычно считаются Ф. Мюллер и Э. Геккель, однако этот закон берет свое начало в более далекие времена. О том же пишет Чемберс, называя фамилии многих авторов, которые впервые обратили внимание на тот факт, что эмбрионы в своем развитии проходят через стадии, соответствующие зрелым формам низших организмов. Уже после опубликования книжки Чемберса, но перед выступлением Дарвина, такие взгляды провозглашались не раз, а поэт Теннисон увековечил принцип биогенеза в 1850 г. в поэме.
Таким образом, в сумме совокупность фактов, свидетельствующих о биологической эволюции, в периоде, предшествующем выступлению Дарвина, была относительно ограниченной и не могла служить доказательством, непосредственно свидетельствующим об эволюционном развитии. Однако совершенно ясно, что данные сравнительной анатомии и палеонтологии легче было объяснить с точки зрения эволюции, чем с позиций веры в сверхъестественное происхождение живых организмов.
Если креационисты хотели сохранить свою прежнюю точку зрения, то они были вынуждены принять, что от времени до времени имели место новые акты творения, при которых создавались все более высоко организованные формы жизни, которые, однако, сохраняли сходство со старыми примитивными, в организме которых имелись рудиментарные органы. Перед креационистами возникал вопрос, почему изобретательность творца чем-то ограничена? Почему он судорожно придерживался старого плана, зачем он снабдил организмы совершенно бесполезными органами, почему, наконец, эмбриональное развитие разных форм имеет столько сходства, хотя эти формы не имели общего происхождения, а произошли в результате отдельных актов творения?
Сейчас трудно понять почему большинство исследователей, несмотря ни на что, судорожно придерживалось старых взглядов. Ведь среди них были ученые той величины, как анатом Кювье, геолог Седжвик и зоолог Агассиц. Они до конца жизни остались противниками эволюционного учения. Однако известно, что сам Т. Гексли, который после опубликования теории Дарвина стал главным и наиболее усердным пропагандистом идей эволюции и дарвинизма, перед этим твердо стоял на антиэволюционных позициях, что особенно ярко выступало в его рецензиях книг Чемберса.
Перед новой эволюционной концепцией стояли две большие задачи. Во-первых, нужно было накопить новые данные и привести в порядок факты, известные до того времени, с тем, чтобы убедить всех в том, что эволюция является научным фактом. Во-вторых, следовало дать такую теорию механизма эволюции, чтобы рациональным образом, согласно требованиям умственного кругозора человека XIX века, объяснить задачу эволюционного развития и неограниченного числа приспособлений организмов к условиям жизни.
Речь шла прежде всего о том, чтобы новая теория не опиралась на такого рода факторы, как, например, фактор совершенствования, которые натуралист не может проверить, не говоря уже о каких бы то ни было модификациях старых креационистических взглядов. За эту великую задачу взялись и осуществили ее, совершенно независимо друг от друга, два натуралиста: Чарльз Дарвин (1809-1882) и Альфред Уоллес (1823-1913).
ДАРВИН И УОЛЛЕС
Часть 1
Прекрасную характеристику личности Дарвина дал Дембовски в своей книжке “Дарвин”: “Чарльз Роберт Дарвин является светлой личностью в делах человеческого познания. Этот великий исследователь был интеллектуальным центром целой эпохи, создателем идей, которые явились ценным открытием в науке и откровением в жизни. Что странно, этот несравненный мыслитель был по существу обыкновенным человеком, лишенным всякого блистания. Это не рыцарь науки, не герой сенсационных открытий, импонирующих оригинальностью или смелостью концепций, это скромный научный работник, который с трудом продирался сквозь гущу научных проблем, на который, несмотря на это, из тихого уединения в Дауне в течение долгих лет руководил научной мыслью мира к своему собственному удивлению”.