Можно было бы задуматься, какова была бы дальнейшая судьба дарвинизма, если бы Дарвин знал содержание классического труда Менделя. Работа Г. Менделя была подробно изложена в диссертации известного русского ботаника И. Ф. Шмальгаузена, опубликованной в 1874 году.
Нам кажется, что история эволюционизма изменилась бы незначительно, так: как трудно предположить, чтобы Дарвин мог соответствующим образом оценить новые взгляды на наследственность и использовать их для своей теории.
Известно, что в первом периоде развития генетики ее создатели не видели связи между проблемами генетики и эволюционизма, больше того, они были скорее скептически настроены по отношению к принципам эволюции вообще. Этому нельзя удивляться, так как во-первых молодая генетика естественно старалась в первую очередь разработать принципы наследственности, а во-вторых, первоначальные исследования видов изменчивости, производимые генетиками, опровергали многие из основных принципов Дарвина и его последователей.
Такая ориентация новой ветви биологии снова вызвала сильную реакцию со стороны дарвинистов. Эволюционисты с большим скептицизмом относились к открытиям генетики, и нет ничего удивительного, что известный русский эволюционист Тимирязев не колебался с недоверием говорить о “гороховых законах”, понимая под этим известные опыты Менделя, явившиеся основой для открытия общих законов наследственности. В те времена объем действия этих законов не был известен. Не было уверенности, касаются ли они всех признаков особи, или лишь каких-то его черт, не имеющих истинного эволюционного значения.
Рис 19. А. Вейсман (1834-1914); по J. Nusbaum.
Если генетики в то время привели к изменениям позиций эволюционистов, то речь идет скорее о влиянии предшественников истинной генетики, к которым в первую очередь следует отнести немецкого зоолога Августа Вейсмана (1834-1914). Влияние принципов теоретических концепций Вейсмана оказалось большим, как в положительном, так и в отрицательном смысле, на все развитие биологических наук.
Вообще говоря, целостность взглядов Вейсмана можно отнести к трем группам вопросов. Касаются они: науки о наследственности, онтогенетического развития и развития эволюционного учения. Мы постараемся вкратце охарактеризовать основные мысли Вейсмана в этих трех направлениях.
Если в то время, когда Дарвин разрабатывал свою теорию естественного отбора, а Мендель производил свои опыты над скрещиванием разных сортов гороха, ничего не было известно о митотическом делении и о цитологических явлениях оплодотворения, то Вейсман, строя свои взгляды на наследственность, мог опереться на последних достижениях цитологии, касающихся митоза и оплодотворения. Опираясь на эти данные, Вейсман принимает, что как картина клеточного деления, так и оплодотворения, указывают на особо важную роль субстанции клеточного ядра, в котором, по его мнению, находится истинная субстанция наследственности. Позже в качестве наследственной субстанции Вейсман признал хромосомы. Затем автор этот мог теоретически предвидеть явление редукции хромосом при делении, предшествующем образовании зрелых половых клеток. Другими словами, Вейсман теоретически постулировал явление мейоза, что в последствии было полностью подтверждено цитологическими исследованиями созревающих половых клеток.
Вейсман принимает корпускулярную теорию наследственности и доходит до понятия детерминанты, как основной части наследственной массы. Поскольку, как он считал, явление дифференциации, происходящее во время онтогенетического развития, заключается в сегрегации детерминант, прогрессирующих в очередных делениях клетки, то в результате этого процесса клетки содержат только один вид наследственной детерминанты. Таким образом, например, клетка, которая должна превратиться в мышечную клетку, имеет детерминанту, предназначенную именно для этой цели. Детерминанта подвергается раздроблению на еще более мелкие гипотетические частички, которые Вейсман называет биофорами, и которые проникают из ядра в цитоплазму и приводят в ней к дифференциации, характеризующей мышечную клетку.
Эта чисто теоретическая схема онтогенетической дифференциации выходила из предпосылок, что деление клеточного ядра, сопутствующее делению клеток во время индивидуального развития, является неравноценным с точки зрения наследственности, что приводит к необратимому характеру дифференциации. Если какая-нибудь клетка проявляет определенные признаки, позволяющие отнести ее к определенной ткани, то одновременно эта клетка, благодаря неравноценному делению ядер предыдущих клеточных генераций, потеряла другие детерминанты и тем самым не может уже приобрести других свойств. Ясно, что на вопрос, почему детерминация происходит тем, а не другим путем, почему она вообще происходит, Вейсман не мог ответить.