В процессе роста и деления, которые в определенные периоды протекают очень интенсивно, детерминанты соперничают друг с другом за питательную субстанцию. Одни из них могут быть в более выгодном положении, или же быть более активными химически. На этой почве в половой клетке возникает борьба за завоевание шансов к росту и размножению между отдельными детерминантами, которая может быть такой же острой, как борьба за существование в природе между соперничающими организмами.
Детерминанты, привилегированные то ли благодаря случаю, то ли благодаря своей внутренней природе, растут быстрее и быстрей создадут, логически рассуждая, большую и более совершенно функционирующую часть, когда данная клетка разовьется в особь. Половые клетки, будучи потомками именно этой клетки, будут дальше продолжать борьбу среди детерминант и можно считать, что сильная детерминанта будет завоевывать все большее преимущество, пока орган, который она создает, не достигнет максимальной функциональной способности.
Также детерминанта, которая, по какой-либо причине, оказалась лишенной соответствующего количества питательной субстанции, будет более слабой и в процессе клеточного деления будет продуцировать ослабленные потомственные детерминанты. Те в свою очередь, если не окажутся в привилегированных условиях, будут постоянно проигрывать в борьбе и станут все меньше и слабее. Каждая особь, которая разовьется из таких клеток, будет иметь признаки, зависящие от ослабленных детерминант, все более редуцированные и атрофированные. В конце концов, некоторые детерминанты гибнут, и тогда зависящие от них свойства полностью исчезнут из онтогенеза особи, развивающейся из таких половых клеток”.
Гипотеза Вейсмана старается объяснить зародышевой селекцией, или селекцией детерминант, не только разрастание, но также и постепенную атрофию органов в процессе эволюции. Как видим, Вейсман не отбрасывает дарвинского фактора отбора. Но вместо отбора, действующего среди особей, он принимает отбор, действующий в пределах половых клеток между детерминантами. Хотя Вейсман говорит о “всемогуществе” естественного отбора, его теория принципиально отличается от теории Дарвина. Взгляды Вейсмана относительно вопросов генетики, онтогенетического развития и эволюции составляют одно целое, причем одна гипотеза опирается на другой, другая на третьей и так далее.
В процессе дальнейшего развития биологических наук немного осталось от теорий этого автора. Не говоря уже о чисто спекулятивном характере многих гипотез Вейсмана, мы в настоящее время знаем, что гипотеза онтогенетического развития, основанная на постепенной сегрегации детерминант, является абсолютно неправильной, знаем также, что невозможно принять теории полного разграничения сомы и половой плазмы, примером чего являются растения, у которых из соматической ткани, дающей начало побегам, в дальнейшем развиваются цветы и половые клетки. Также и у животных неоднократно описано развитие половых клеток из соматических тканей. Знаем также, что дифференциация не всегда имеет необратимый характер.
Сегодня взгляды Вейсмана имеют скорее историческое значение, тем не менее, они генетически оказали большое влияние на современных ему биологов и способствовали развитию генетики после вторичного открытия законов Менделя. Вейсман, видя источник наследственной изменчивости в половых клетках, постулируя механизм мейоза и выступая против наследования приобретенных признаков, являлся предвестником позднейших точных формулировок генетики, и это является его большой заслугой.
Следует также признать, что его взгляды на структуру наследственной субстанции, хотя и полностью спекулятивные, позднее нашли свое выражение в соответственно модифицированном виде в теории гена, как начала наследственных признаков. С другой стороны судорожное следование вейсмановским схемам несомненно тормозило развитие многих биологических дисциплин, как, например, эволюционизма, а также, в известной степени, и генетики.
Конец прошлого века и начало настоящего принесли серьезные открытия, способствовавшие точной классификации разных видов изменчивости. Сам Дарвин, если речь идет об объеме изменений, различал два вида их. Один, которому приписывал наиважнейшую роль в эволюции, это непрерывная флюктуирующая изменчивость. По мнению Дарвина, особи какого-нибудь вида отличаются друг от друга многими чертами, но эти различия так незначительны, что по существу составляют один ряд, откуда и название непрерывной изменчивости.