Кроме того, если бы мы изучали формы, столь разные, как, например, позвоночные и моллюски, относящиеся к разным типам, мы бы увидели кроме резкой разницы в их форме и строении, некоторые общие черты в строении их тканей и клеток. Больше того, даже животные и растительные клетки, если сравнить их между собой, обладают принципиальным сходством. Это являетсяся свидетельством того, что не только весь животный мир развился эволюционным путем из одного общего ствола, но что растения и животные происходят от каких-то общих предков. Иначе трудно было бы объяснить себе логическим образом это существенное сходство. Предположение в этом случае какой-то случайности, не связанной с родственным происхождением, определенной общностью генов, является мало вероятным, тем более, что и другие науки, как, например биохимия, говорят в пользу того же.
Стоит вспомнить, что лишь с момента введения в биологию эволюционного принципа, анатомия достигла своей конкретной цели, то есть изучения сходства. Перед этим задача ее ограничивалась или собиранием материала, или ссылкой на какую-то идеальную форму прототипа, следуя образцу морфологов-идеалистов, или так называемых “натурфилософов”.
СРАВНИТЕЛЬНО-ЭМБРИОЛОГИЧЕСКИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ЭВОЛЮЦИИ
Постепенное формирование понятий, связанных с интерпретацией фактов, почерпнутых из сравнительной эмбриологии, является очень ярким примером из истории биологических наук и эволюционизма. Поэтому, перед тем, как перейти к изложению современных взглядов, представим коротко историю вопроса. Наша задача облегчается тем, что появились две статьи J. Oppenheimer и А. О. Lodejoy, в которых с большой проницательностью подчеркнуты основные черты воззрений старых биологов на факты из эмбриологии, касающиеся эволюции.
История теоретического исследования эмбриологических данных берет свое начало задолго бо того, как Дарвин начал свою научную деятельность и даже перед тем, как Ламарк опубликовал свою “Философию зоологии”. Начиная с 1797 г., то есть от эпохи Гёте и Autenrieth и кончая Геккелем в 1866 г. семьдесят два автора обращали внимание на сходство эмбриологического развития различных форм, или на повторение стадий более низких форм эмбрионами более высоко развитых. В этом втором случае говорим о рекапитуляции.
Однако не подлежит сомнению, что в периоде, предшествовавшем Дарвину, наибольшее значение имеет научное творчество Карла Э. Бэра, который является истинным основоположником современной эмбриологии, как отдельной отрасли биологических наук, связывающей вопросы эмбриологии с вопросами эволюции. Как подчеркивает Оппенгеймер, Бэр, как каждая выдающаяся личность, был человеком необыкновенно сложным, и в свете этого следует рассматривать его отношение к принципам эволюции Дарвина. Несомненным является тот факт, что Бэр еще перед 1859 г. высказал мысли, которые можно интерпретировать в эволюционном смысле. И правдой является также тот факт, что после выступления Дарвина, Бэр стал противником эволюции и остался таким уже до конца жизни.
Основной труд Бэра носит заглавие: “О развитии животных. Наблюдения и размышления”. Первая и вторая часть этого труда были опубликованы в 1828 и 1837 г., последние главы второй части вышли уже после смерти автора в 1888 г. Еще перед тем, как была издана первая часть книги, французский анатом Serres в 1824 г. отчетливо вводит понятие принципа рекапитуляции. “Человек становится человеком, проходя переходные организационные стадии, в которых вначале он похож на рыбу, затем на пресмыкающееся, птицу и млекопитающее”.
Стоит отметить, что Serres своей концепции не связывал с какой бы то ни было эволюционной мыслью. В 1867 г. в заметке, представленной Французской Академии Наук, он пишет, что теория Ламарка, представленная снова Дарвином, противоречит научным фактам. Однако не это важно. Важным является то, что Бэр уже в первой части своего труда выступил против рекапитуляции, то есть повторения эмбрионами высших животных форм низших зрелых организмов.
Бэр отчетливо пишет, что “эмбрион высших форм животных никогда не похож на низшее животное, а лишь на зародыш этих форм”. Автор, однако, не приписывает этого сходства зародышей какому-то родству, а считает, что при эмбриональном развитии вначале проявляются общие признаки, свойственные большей группе животных, а затем признаки все более специальные. Материал, однообразный в процессе развития, преобразуется в материал все более дифференцированный, гетерогенный. “Структура гетерогенная, специальная, развивается из более однородной, общей, путем постепенного изменения”.
Хотя Бэр еще перед выступлением Дарвина высказывал воззрения, свидетельствовавшие о том, что определенные эволюционные концепции не были ему чужды, он не был эволюционистом и позже открыто выступал против теории Дарвина. Он никогда не пытался даже объяснить сходства зародышей разных животных с точки зрения эволюции, а лишь с точки зрения принятой им теории развития от однородной стадии к дифференцированной. В этом духе следует тоже интерпретировать его высказывание: