— Чем Катя ещё занимается, кроме учёбы? — Склодовская смотрела в глаза и продолжала спрашивать.
— Она неплохо рисует. И ходит в бассейн. Если уж совсем честно, то я не самый примерный отец. И если Вы сейчас спросите размер её ноги, я не смогу ответить.
У Лёли чесался язык спросить, знал ли он размер ноги своей жены. Но она решила не язвить. Мужику, видно, и так плохо. Вон взгляд какой. Будто о помощи просит, а вслух не говорит.
— Бассейн есть на "Парке культуры". А вот у нас в школе прекрасный кружок рисования. Там чудесный педагог Фёдор Викторович. У них оборудованная мастерская на четвёртом этаже. Они много ходят в музеи. Ездят на природу. Можно уже в этом году записать Катю в группу. Тогда она сможет начать уже в сенябре. Там места быстро разбирают. Хотите?
— Хочу. Конечно. Спасибо, — закивал Кузьмин.
Больше всего на свете он хотел закончить эти "ролевые игры". То в доктора, то в учительницу. И поговорить просто. Как обычные люди разговаривают.
— Когда Вы заканчиваете? — выдал он вслух. Подумал, что это не самая удачная фраза, чтобы потом предложить её проводить. Но ничего изящнее в голову не пришло.
— А я сегодня и не начинала. Просто зашла занести тетради. Я их в больнице проверяла. И забрать одно пособие. Там чертежи интересные.
— Может быть тогда мы…, - Кузьмин замялся.
— Александр Евгеньевич, скажите, то, что Вы пришли устраивать Катю в нашу гимназию, это случайность?
Вот это был контрольный в голову.
— Нет. Мне посоветовали эту гимназию. Она недалеко от больницы, — ответ был бледненький, на слабую троечку.
— Могу спросить, кто посоветовал?
— Коллега. И да, Ольга Владимировна, я знал, что Вы тут работаете.
Склодовская нахмурилась. А Кузьмин по-настоящему испугался. Если он всё испортил, ни в жизни себе не простит.
— Думаю, нам лучше пройтись, — выдала Лёля.
Значит, приговор не окончательный. Кузьмина трясло.
Он дождался, пока она закроет кабинет, сдаст ключ, тепло попрощаться с охранником. Наконец, они вышли на улицу. Лёля вдохнула глубоко.
— Ну, вот теперь, когда Вы не врач, а я не учитель, скажите, чего Вы хотели от меня?
— Всего.
— Не поняла…
— Я хотел в Вами всего. Что бывает между двумя людьми. Встреч, прогулок, разговоров, впечатлений, споров, надежд. Всего, Лёля.
Кузьмин сам не понял, откуда только взялись силы, смелость и нужные слова в этот момент. Наверное, пришли из её больших серо-голубых глаз, которыми она смотрела будто вглубь, в центр сердца.
— Чего тебе сейчас больше всего хочется? Хачапури?
— Нет. Хачапури — это и тогда было не первое желание. Ты помнишь, что сказал мне тогда?
— Я сказал, что сейчас важны любые удовольствия…
— От тактильных до гастрономических, — продолжила она его фразу, — Я хотела потрогать твою щетину, — Лёля потянулась пальцами к его лицу. Замерла в нескольких сантиметрах, — Можно?
Александр сам прижался щекой к её ладони. Закрыл глаза.
Большой, сильный, умный, талантливый мужчина. В её руках.
Глава 23
Бывает, когда с человеком просто хорошо. Без условий. Везде. Независимо от погоды, места и настроения. Это великая редкость, конечно.
Брести по солнечной Пречистинке пусть и недалеко, только до Кропоткинской, было просто хорошо. Несколько минут за руку. Впервые. Руки не хотелось отпускать.
— Давай я тебя провожу.
— Я живу на Филях. У тебя сегодня свободный день?
— Нет. Я сбежал с работы.
— Тогда тебе нужно туда, — Лёля кивнула в противоположную сторону, к Садовому.
— Прогоняешь?
— Нет, что ты. Я просто… Никак пока не могу осознать, что держу тебя за руку.
Кузьмин поднял их сцепленные ладони, поцеловал Лёлину. Она смотрела на него, не отрываясь.
— Скажи, а как тебя сокращают? Шура? Алекс? Саша?
— Первые два варианта. Правда Алексом меня зовут только друзья детства. А Шурой — родные. Тебе какой вариант нравится?
— Я подумаю.
— Мы же увидимся?
— Конечно.
— Сегодня?
— Ты хочешь сегодня?
— Очень. И завтра тоже хочу.
Лёля рассмеялась совсем беззаботно. Рядом с этим мужчиной её тревоги сами собой исчезли.
— У тебя есть мой телефон?
— Нет. А ты дашь?
— Откуда же ты тогда знал, где я работаю? Из карты же?
— Нет, это Сергей Семченко номер школы запомнил. А твою карту мы с выписки найти не можем. Уже всё перерыли. Как сквозь землю.