Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Дочитать удалось только до шести. Дальше руки сами потянулись щёлкать замком и открывать.
Она дёрнула дверь. Кузьмин стоял на пороге. Ошалелый. Будто под кайфом.
— Привет! Это тебе, — протянул цветы.
— Привет! Зайди сначала. Спасибо! Они чудесные! — Лёля прижал к себе охапку, опустила в них нос. Отступила в крохотный прихожей несколько шагов, освобождая место. Быстро нашла вазу. Пока наливала воду, Александр зашёл на кухню.
— Мясо?
— Да. Как догадался?
— В подъезде пахнет. А я хачапури купил. Лодочки.
Лёля сунула нос в пакет с выпечкой.
— Если я захлебнусь слюной, ты будешь виноват!
Он подошёл со спины. Обнял. Зарылся носом в её кудри. Сделал глубокий вдох, будто перед тем, как нырнуть.
Всё. Финиш. Некуда и незачем бежать.
Она повернулась в кольце его рук. Подняла глаза. Вгляделась в лицо. Протянула руку. Прошлась кончиками пальцев по вискам, крыльям носа, щекам. Замерла у губ.
Он перехватил её ладонь, зацеловывая пальцы. Не отрывая взгляда.
Когда их губы наконец встретились, мир остановился. Исчез. Ни звуков, ни картинки. Только такое долгожданное тепло, дыхание друг друга, узнавание и присваивание.
Будто возвращение домой после далёкого и трудного пути. Или попадание в свой самый сладкий сон. И что такое голод по сравнению с жаждой быть единым целым?
Это не была нежность и мягкость. Скорее ураган, торнадо, смерч. Не видящая препятствий стихия. Когда даже мгновение промедления невозможно.
Они с трудом смогли оторваться друг от друга. Тяжело дыша. Ни неловкости, ни стыда не испытывая. Только нежность. Бесконечное желание касаться и целовать.
— Ты моё чудо… Лёеееляяя….
— Мммм, Шурка, ты такой тяжёлый. Может тебя не кормить?
— А ты собиралась ещё и кормить.
— А мясо?
— Мясо? Какое мясо?
— По-грузински. В горшочках.
— Вах! Мясо буду. Но сначала я тебя в душ отнесу.
— Шууур, если в душ, то…
— Что? Мне уже нравится твоя мысль!
— Тогда мясо нас точно не дождётся.
— В душ. Лёеееляяя моя. Девочка моя солнечная.
Глава 26
Взрослыми и самостоятельным людьми быть просто прекрасно. Не надо думать, где найти место, чтобы уединиться, потому что живёшь с родителями. Не надо стесняться утром выйти на кухню, потому что там уже завтракает чужое семейство.
Можно лежать в обнимку всё утро. Сначала вроде совсем неспешно целуясь и в который раз разгоняясь до космической скорости.
Можно двумя вилками есть мясо из одного горшочка. Холодное, но вкусное. И вдруг захотеть мороженого. Но обойтись пока кофе.
— Ты точно кардиолог?
— А есть сомнения?
— Кофе варишь, как бог!
— Ммм, только кофе?
— Шурка, а ты тщеславный что ли?
— Нет, я недолюбленный.
— Сильно?
— Последние десять минут особенно!
— Мы же десять минут назад встали.
— Ну, вот. Я и говорю. Иди ко мне.
На пятиметровой кухне Кузьмин, как ни странно, не занимал всё пространство. Сидя у него на коленях, Лёля ощущала себя абсолютно счастливой. И в это счастье пока с трудом верилось. Хотя, куда уж реальнее.
Эти сильные руки, эти точеные плечи, светлая щетина на щеках и вкусные губы. Никогда она так подолгу и с таким удовольствием не целовалась.
— Шууур, скажи, это ты меня в больнице раздевал? — ей и правда было интересно.
— А тебе как хотелось бы?
— Фу, провокатор!
Она вдруг смутилась. Вот и правда, нашла о чем спрашивать.
— Меня хватило на один твой сапог. Потом меня Татьяна Сергеевна отправила прямыми обязанностями заниматься, а не твои ноги разглядывать, — смеялся Кузьмин.
— Правый или левый?
— Что?
— Сапог был правый или левый?
— Левый, а что?
— Это радует, — хихикнула Лёля. Про дырку на колготках рассказывать не стала.
— Знаешь, что меня больше всего радует?
— Пока не знаю. Но ты же мне сейчас расскажешь? — Лёля пыталась влезть ногой в узкий кед. Кузьмин сел на корточки. Завязал ей шнурки.
— Меня больше всего радует, — он смотрел на неё снизу вверх, — что у меня теперь есть возможность узнавать тебя.
— Тебе этого хочется?
— Очень.
— А что больше всего хочешь обо мне знать? Медицинскую карту ты уже видел.
Они, как подростки, за руки спустились по лестнице во двор. Их машины оказались припаркованными рядом. Одного цвета и марки. Только у Лёли небольшой городской автомобильчик, а у Александра внедорожник.