— Кира права, — вставила Лёлина мама, — Дочь, правда, пусть они там сами. А мы посидим. Водички хочешь? — добавила примирительно.
В сознание Лёля пришла только тогда, когда Шура нёс её по лестнице вниз к выходу. Уже Кузьмину.
Как они поднимались, как в зал заходили, как тётенька со сложной причёской слова говорила, как расписывались, кольца надевали и целовались — всё было будто во сне, подернуто дымкой нереальности.
Единственный якорь — Шурины глаза. Оторваться было невозможно и незачем. Счастливые, яркие, глядящие на нее с любовью и нежностью, в которых и утонуть не грех.
Ресторан на крыше. Живой джазовый бэнд. Никакого тамады. Федя и сам отлично справился. Йохен помогал. Медведевы приехали, ненадолго оставив тройняшек с бабушками. Степченко со своей Машей притащили фамильный сервиз в подарок.
Мамы уже через час пересели на соседние места и что-то живо обсуждали. Лёлин папа танцевал с Шуриной мамой. А Кузьмин-старший с мамой Лёли.
Никто в какой-то момент не понял, куда подевались Кира с Йохеном. Но потом вдруг появились, явно разгоряченные спором.
Катерину зазвали в гости с ночёвкой Вашкины. Торжественно обещали доставить в понедельник.
Лёля бросила букет. Почти прицельно. Оценила торжествующее лицо Ратта, когда букет спланировал ровно в руки специально отошедшей на несколько шагов Кире.
Молодожёны уехали загород. Пусть медовые два дня, но их.
Глава 76
Лёля вышла на работу во вторник. Обалдевшая совершенно от событий последних трех дней.
Тихо села в кабинете. Попыталась сосредоточиться на результатах школьного тура олимпиады школьников. И даже открыла ноутбук. Строчки плыли.
Через час зашла Кира. Подругу будто подменили. Нет, говорила она бойко. Макияж и дорогая обувь были на месте. В глазах что-то поменялось.
— Я думала, тебя не дождусь. Вчера язык чесался рассказать, что ты теперь Кузьмина.
— Пока паспорт не поменяла, в бухгалтерию не пойду.
— А когда будет готов?
— Учитывая, что муж меня вчера вечером потащил фотографироваться на новые документы. И провёл за руку по всем. Он говорит, впервые блатом воспользовался. То скоро. Дня через два-три.
— Муж, говоришь? Я то думала, вы обществом друг друга наслажаетесь! А вы документы меняете!
Лёля и сама не заметила, как назвала Шуру "мой муж". Сказала и испугалась. Только на долю секунды. Ей очень хотелось расспросить Киру про Йохена. Но она сдержалась. Решила, что когда время придёт, подруга сама расскажет.
Экскурсию в Политехнический музей с шестым класом пережили лучше, чем могло быть. Никто не потерялся. Мальчики придерживали тяжёлые двери. Дежурные родители шагали позади класса. Дорогу все переходили, как положено. В гардеробе никто ничего не оставил. И даже экскурсовода слушали. Особенно про шифровальные машины.
А Лёля на ходу соображала, как она это использует в уроках. Какой квест им придумает с расшифровкой сообщений при помощи криптографического ключа.
Катя держалась обособленно, со своей компанией. Виду, что она имеет какое-то отношение к Ольге Владимировне, не подавала. Домой после экскурсии поехала сама.
Лёлю беспокоило мысль, как быть дальше. Скрывать? Бесполезно. Всё равно узнают. После каникул в электронном журнале появится её новая фамилия. Значит надо жить, как живётся. Они ничего противозаконного не делают. В конце концов у многих учителей дети учатся или учились в той же школе.
На последнем каникулярном совещании директор попросила Склодовскую и Виртанен задержаться.
Они присели рядом с директорским столом.
— Дамы, на адрес школы пришло приглашение. Университет Йены приглашает учеников нашей школы на вторых осенних каникулах посетить Германию. Группа до 40 человек. Приглашение практически именное. Тут упоминается фрау Виртанен. Кира, а вы разве не фройляйн?
— Дело в том, что в Германии довольно давно считают не очень приличным напоминать женщинам любого возраста об их семейном статусе. И всех называют "фрау", — жёстко пояснила Кира.
— В любом случае, группу везёте вы вдвоём. Полагаю, шестой класс, седьмой. И если кто-то из одиннадцатого вашего захочет. Времени на оформление мало. Лучше бы заняться этим прямо сейчас.
— Да, спасибо.
Они поднялись, вышли в коридор.
— Вот ведь баран упертый! Чудовище! Козлище! Шантажист проклятый!
— Кирка, ты чего?
— Это все дружок твоего Кузьмина! Его работа!
Виртанен заламывала тонкие руки, кусала губу. Слезы явно были близко.