Я приложила руку к плоскому животу. Что же делать?
Очень хочется сказать мужу, что беременна.
Но как тогда поведёт себя любовница мужа?
Вдруг увидит во мне препятствие к своей цели?
Эта девка, о которой я совершенно ничего не знаю, будет жить здесь. Не хочу, чтобы она меня с лестницы толкнула и после сделала вид, что это я сама упала.
Что у неё в голове?
Не знаю на что она может быть способна.
Я же буду осторожной сейчас. Лучше обдумать каждое слово, чем болтать не думая.
- Мама, ты где? - услышала голос дочки. Что-то Милана рано домой пришла. Говорила же, что у жениха задержится.
Я вышла из комнаты. Сразу же прошла в холл. Мужа и его шлюхи здесь уже не было. Наверное обустраивает её в нашей спальне. На нашей кровати. На наших простынях.
Как он вообще так может?
- Мама, ты плакала? - дочка посмотрела на меня весьма тревожным взглядом, - что случилось, ма? Или это ты от радости?
- Что?
- Прости, мама. Но я же провела весь вечер с женихом. Рассказала ему, что он скоро станет папой. Мы отметили это событие. А после его мама пришла с работы. Сказала Киру по секрету, что и ты в положении. А я услышала, - лицо Миланы озарилось счастливой улыбкой
- Мила, послушай…
- Мама, это такая радостная новость. Нужно сказать отцу. Папа так мечтал о детях Он с ума от счастья сойдёт.
Это точно. Сойдёт. Уже сошел. Иначе на здоровую голову не притащил бы в наш дом свою шалаву.
Мне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать всё это вслух.
- Милана, не смей ничего говорить отцу о ребенке. Здесь кое-что случилось, пока тебя не было, - я не успела объяснить дочке ситуацию, нас прервали. Да и в мои планы не входило, чтобы Милана узнала о моём деликатном положении так скоро. Вот же Агата… Болтушка.
- А это ещё кто? - дочь сморщила нос, указывая мне на Тима и его девку. Дамочка сняла с себя красное платье и уже надела короткий белый пеньюар.
Вот же бесстыжая дрянь!
Ведёт себя здесь как хозяйка. Ещё и смотрит так надменно.
Ей всё равно, что она почти что голая?
Или решила продемонстрировать всем свою фигуру?
Противно. Да и смотреть там не на что.
Вобла. Бесформенная. Ни талии, ни стройности в ногах. За версту от неё прёт одним лишь пафосом.
И на это вот добро повёлся мой муж?
Тим рядом с ней прямо козликом прыгает. Вернее не козликом, а старым, пархатым, вонючим козлом.
Я видела, как изумилась Милана, заметив, как интимно и демонстративно Тим обнял свою Милену.
Бессовестностью и бестыдством от своей девки заразился?
Не думала я, что это настолько заразно.
Интересно, а какую заразу он ещё от неё подцепил?
Алчность, жадность и наглость в это число входят?
Мне больно видеть их вместе. Ведь ещё вчера этого мужчину считала своим. В груди снова стало так печь. Но я усиленно заставляла себя не переживать из-за того, который меня предал.
Ничего уже не вернуть, не исправить и не склеить.
Нас с Тимом больше нет. Никогда не будет.
Я его не прощу даже тогда, когда приползет ко мне. А он приползёт.
Воткнул нож в спину один раз, сделает это снова. Я точно знаю. Мне сорок пять, а не двадцать. И я не наивная глупышка.
Я не спешила отвечать Милане на её вопрос.
Мне вот интересно, а что ответит дочке Тимофей?
Если посмеет лгать, мне придётся вмешаться. Я не позволю ему дурачить нашу Милану. Пусть своей кукле-вобле сказки напевает.
Тим и его пассия спустились вниз. Муж бросил на меня вопрошающий взгляд. Молча спрашивал, а сказала ли я что-то Милане? Я отрицательно качнула головой, успокаивая пархатого.
- Папа, кто эта женщина? - Милана больше не улыбалась, изменилась в лице. Всё поняла, но верить отказывалась. Переводила взгляд с отца на меня и на эту девку, которой явно было всё равно до того, что развалила семью. Судя по её надменной физиономии, Вобла очень даже собой довольна. Стерва!