Задняя дверца автомобиля открывается, и в свете дворового фонаря я вижу до боли знакомую фигуру свекрови.
Надежда рассыпается в прах, уступая место холодной, кристальной ясности. Извинения от свекрови — фантастика. А значит, того публичного унижения меня в ресторане ей показалось мало. Она приехала добивать.
Я вижу, как Олег быстрым, почти агрессивным шагом направляется к калитке и идет через двор. Я отхожу от окна, взгляд невольно падает на диван и аккуратную стопку постельного белья. Первая паническая мысль — спрятать. Убрать, чтобы не давать им лишнего повода для грязи.
Но я жестко одергиваю себя. С какой стати? За мной правда. Это мой дом, и я ничего не скрываю.
Я уверенно подхожу и останавливаюсь напротив входной двери. Скрещиваю руки на груди. “Защитный жест”, — отстраненно отмечает мой мозг. Господи, кто бы мог подумать, что мне придется защищаться от собственной семьи...
Дверь с грохотом распахивается настежь.
Олег влетает в прихожую так, будто планирует брать дом штурмом. Его глаза лихорадочно шарят по углам, ноздри раздуваются — будто он на сто процентов ожидает застать здесь сцену измены. Увидеть меня в объятиях своего лучшего друга.
Но вместо этого он натыкается на меня. Одетую, собранную, с прямой спиной и ледяным взглядом.
Муж резко тормозит, явно сбитый с толку моей готовностью к встрече. Он тушуется, растеряв весь свой атакующий запал. Зато я — нет.
— Ты приехал извиняться? — в лоб припечатываю я, не давая ему опомниться.
Олег моргает, а затем его лицо искажается раздражением. Вся его напускная бравада мгновенно сменяется привычной позой ущемленного эго.
— Извиняться?! — фыркает он так, будто я сморозила несусветную глупость. Он проходит мимо меня, будит ничего не случилось. — С какой стати? Это ты мне должна объяснять, с чего вдруг сорвалась! Захотела перед гостями свою значимость подчеркнуть? Драму устроить? Так знай: ты только себя дурой выставила! А мне от родственников пришлось выслушивать, что распустил тебя, вот ты и выделываешься!
В груди болезненно жжется от несправедливости. Человек, который должен был встать горой за свою семью, сейчас отчитывает меня за то, что я испортила ему имидж перед родней.
В этот момент в открытую дверь вплывает Тамара Игоревна. Ее глаза-рентгены скользят по помещению. Я физически ощущаю, как от нее исходит волна разочарования: она, как и сын, явно рассчитывала застукать здесь Андрея, чтобы с триумфом уличить меня в неверности. Она, видимо, всю дорогу накручивала себя для скандала, и теперь, не обнаружив главной мишени, ее распирает от невыплеснутого яда.
И она не теряется и быстро находит к чему придраться.
— Ты, Анна, можешь истерить сколько хочешь, но мои внуки в таких условиях не останутся! — безапелляционно заявляет она и прет танком прямо к двери детской.
Я успеваю сделать шаг и преграждаю ей путь, встав насмерть.
— Только попробуйте туда зайти, — цежу я сквозь зубы. — И сбавьте громкость, вы своими воплями их только разбудите и напугаете!
— Напугаю?! — продолжает теснить меня свекровь. Ее грудь тяжело вздымается. — А то, что в доме нет горячей воды тебя не пугает?! Специально детей спартанскими условиями мучаешь? Грязными спать укладываешь? Да за такое вообще опеку вызывать надо!
Слово “опека” на секунду меня глушит, но шок вмиг сменяется первобытным бешенством. Мой мозг отказывается воспринимать этот сюрреализм: Олег с осени “забыл” починить бойлер, а весной по привычке скинул это на меня, а теперь меня же обвиняют в издевательстве над детьми и грозят органами опеки?!
— Опеку?! — шиплю, едва сдерживаясь. — Какого черта вы вообще сюда заявились, если сомневаетесь, что дети Олега?!
И тут свекровь проворачивает свой излюбленный, самый грязный трюк. Ее глаза хищно сужаются.
— Ах, вот как! Я была права? Они не Олега?! — победно восклицает она, вывернув мои слова наизнанку.
— Убирайтесь, — меня начинает трясти от этого издевательства. Я указываю рукой на входную дверь. — Оба. Вон из моего дома!
— Из твоего?! — Тамара Игоревна заливается хрюкающим смехом. — Он такой же твой, как и Олежи! Ишь, хитрая какая! Заставляешь мужа тут пахать, все соки из него выпила, а дом, видите ли, ее! Не забывай, милочка: он приобретен в браке. Это совместно нажитое имущество, так что мы тут в своем праве!