– Да я тоже умею! - подхватывает Лена. – Будем?
– Конечно, будем! - уверенно заявляет Андрей. – Так вы куда? – он вновь смотрит на меня.
– Спроси у Олега. Нам пора. Извини.
Я опять беру детей за руки и спешу на выход, потому что слезы уже основательно подступили к горлу, а расплакаться перед Андреем, это последнее, что мне сейчас нужно.
Такси, которое я вызвала, пока собирались дети, уже ждет у входа, и я быстро пристегнув Павлика и Лену, усаживаюсь в машину сама.
– ПГТ Авдеевка? – уточняет водитель.
– Да, – киваю и понимаю, что моя жизнь и жизнь моих детей уже никогда не будет прежней.
Глава 2
Андрей
Я раздражённо завершаю рабочий звонок по вопросу, для решения которого вообще не требовалось мое участие. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы вернуть на лицо подобающее случаю выражение, прежде чем вернуться за стол.
Выхожу из небольшого холла, где нашел тишину для разговора, и чуть не врезаюсь в Аню с детьми…
– Ань, вы куда?
Вопрос слетает с губ автоматически, потому что мой мозг в эту секунду отключается. Все раздражение, все мысли о работе, все посторонние звуки — все исчезает. Есть только она. В полуметре от меня.
Восемь чертовых лет.
Восемь лет я учу себя дышать рядом с ней ровно, говорить спокойно, улыбаться, как друг.
Восемь лет я смотрю на женщину, которая должна была стать моей, и вижу, как она принадлежит другому.
Моему лучшему другу.
Сейчас она так близко, что я чувствую тонкий, едва уловимый аромат ее духов — что-то свежее, с ноткой цитруса и горечи, запах, который я узнаю из тысячи. Этот дурман проникает в лёгкие и заставляет сердце колотиться на пределе возможного.
Я вижу растерянность в ее темно-зеленых глазах, которые сейчас кажутся почти черными от расширившихся зрачков. Вижу, как плотно сжаты ее губы, и понимаю, что вежливая улыбка, которую она мне дарит — всего лишь маска. Что-то случилось. Что-то серьезное.
– Для нас праздник закончился, - ее голос звучит обыденно, но я слышу в нем явное напряжение. Я знаю, как она говорит, когда спокойна и счастлива. – Нам пора.
Мой взгляд невольно скользит по ее фигуре в элегантном платье, по изгибу шеи, по выбившейся из прически прядке светлых волос. И все мое существо заполняется первобытной, дикой нежностью и желанием защитить. Забрать себе, спрятать от всего мира, от того, что заставило ее глаза так потемнеть.
Я опускаю взгляд на детей. Её с Олегом детей. И искренне улыбаюсь, подтверждая нашу с ними договоренность провести время вместе. Они не напуганы и не расстроены. Так в чем же дело?
Поднимаю глаза на Аню, повторяя вопрос.
– Спроси у Олега. Нам пора. Извини.
Она мягко освобождает меня от детских ручек и, даже не попрощавшись, ведет детей к выходу.
Не двигаюсь с места, позволяя ей уйти. Не потому, что мне все равно. А потому, что я слишком хорошо ее знаю. Каждую улыбку, каждое движение глаз и изгиб губ. И сейчас я вижу не просто женщину, которая спешит домой, потому что пора заниматься детьми. Я вижу боль и обиду. Но на что?
Проводив ее взглядом до самого крыльца, где она уверенно открывает дверь ожидающего их такси, помогает детям сесть, пристегивает и проверяет ремни, я, повинуясь инстинкту, который сильнее меня, достаю из кармана телефон. Секунда, чтобы поймать в фокус номерной знак машины, и тихий щелчок затвора камеры фиксирует его в памяти устройства. На всякий случай. Чтобы знать. Чтобы хотя бы частично контролировать ситуацию, в которой пора разобраться немедленно!
Такси трогается и уезжает.
Я убираю телефон в карман и, не теряя ни секунды, быстрым, жестким шагом направляюсь обратно в банкетный зал.
Мое появление расползается от входа тишиной, как круги по воде. Один за другим гости поворачивают головы. И смотрят. Прямо на меня.
На секунду мелькает мысль: думали, что это вернулась Аня?
Но нет, если бы они ждали ее, в их глазах было бы удивление, смешанное с облегчением или любопытством. А сейчас я – мишень.
Чувствую, как десятки взглядов впиваются в меня, сканируют, оценивают, выносят приговор. Мужчины смотрят с откровенной враждебностью, будто я только что пометил их территорию. Во взглядах женщин — гремучая смесь из снисходительного презрения и... нездорового, хищного интереса. Это совсем не то дружелюбное внимание и восхищение, которое было десять минут назад, до того как я вышел ответить на этот чертов звонок. Всего несколько минут, и я из друга семьи превратился во врага.