Что, черт возьми, здесь произошло?
Не обращая внимания на перешептывания, я иду вперед. Моя цель — Олег. И он — единственный, кто не смотрит на меня.
Когда до него остаётся несколько шагов, Тамара Игоревна, до этого сидевшая с каменным лицом, буквально подрывается со своего места. Ее движение резкое, как дичи, заметившей опасность. Она хватает Олега за руку, впиваясь пальцами в рукав его пиджака.
– Олежек, дорогой, что же мы сидим? Самое время для танцев! – громко объявляет она и делает властный жест в сторону диджея. – Музыку!
И музыка взрывается. Громкий, пошловатый танцевальный бит заполняет все пространство. Несколько пар послушно поднимаются со своих мест. А Тамара Игоревна уже тащит сына в центр зала, ловко отрезая его от меня.
Я останавливаюсь. Набирающее обороты раздражение сменяется трезвым расчетом. Я не могу ждать. Терять время сейчас — непозволительная роскошь. В бизнесе промедление равносильно поражению, и сейчас это правило работает как никогда. Мне нужна информация, причем немедленно и без искажений.
Я обвожу взглядом зал. Большинство гостей либо танцуют, либо сбились в группки, оживленно что-то обсуждая. Они все — участники этого спектакля, их версии будут окрашены эмоциями, сплетнями, личными симпатиями. Мне нужен незаинтересованный наблюдатель.
И я его нахожу.
На противоположной стороне стола сидит девчонка лет пятнадцати. Троюродная племянница Олега. Кажется, Ира. Она весь вечер не поднимала головы от телефона, и скука на ее юном лице была видна невооруженным глазом. Для детского стола она уже слишком взрослая, а со взрослыми ей откровенно тоскливо. Идеальный свидетель.
Я делаю вид, что хочу занять свое место, но прохожу мимо и останавливаюсь рядом с ней.
Она медленно поднимает на меня глаза. В них нет ни удивления, ни смущения. Только спокойная, деловая оценка. Она знает, зачем я подошел.
– Десять ка рублей, и я сброшу вам видео прямо сейчас, – произносит она тихим, но уверенным голосом.
Я невольно ухмыляюсь: подрастающее поколение.
– А что так дорого? – подыгрываю ей, опираясь рукой на спинку соседнего стула. – Я дождусь, когда танцы закончатся и так все узнаю.
– Для вас недорого. Я видела вашу тачку. И… ждите. – Она пожимает плечами, даже не моргнув. – Но это ж как игра в сломанный телефон. К тому же где гарантия, что вам не соврут? – Она обводит взглядом зал. – А так, – она снова смотрит на меня, – вы будете точно знать, чем гасить баб Тому с дядь Олегом. И мне компенсируете моральный ущерб за этот потерянный вечер.
– А их нужно гасить? – уточняю я, ее не слишком лояльный выпад в сторону родственников.
На лице Иры впервые появляется эмоция — презрительная усмешка.
– Ну... я б за такое волосы повыдергивала и морду расцарапала. Просто тетя Аня слишком добрая.
Этого достаточно. Она на ее стороне.
– Диктуй номер, – моментально принимаю решение я.
Ира произносит цифры, я мгновенно делаю перевод. Через секунду ее телефон издает тихий звон, она удовлетворенно кивает и отправляет мне файл. Вся операция занимает меньше минуты.
Я выхожу в тот самый холл, где недавно говорил по телефону, и открываю видео.
Рука, снимавшая ролик, слегка дрожит.
С разочарованием понимаю, что Ани в кадре нет. Весь фокус камеры — на Тамаре Игоревне, которая с ядовито-сладкой улыбкой произносит свою речь, и на Олеге, который сидит рядом с ней.
Но мне и не нужно видеть Аню. Я слышу каждое слово её свекрови. Каждую инсинуацию про цвет глаз детей, про инновационные технологии, про ДНК-тест. Я слышу, как она вплетает в свою грязную паутину меня. И я вижу лицо своего… лучшего друга. Вижу, как он молчит. Как он не поднимает глаз. Как позволяет унижать свою жену.