Поэтому я просто приезжала сюда с детьми. Без него. И было хорошо.
Я толкаю дверь в детскую — крошечную комнатку с двухъярусной кроватью, которую я нашла на Авито за копейки. Павлик спит внизу, Лена — наверху, оба сопят тихонько, раскинувшись в своих постельках. Я укрываю их одеялами, целую каждого в макушку и тихо выхожу.
На кухне ставлю чайник. Старый хозяйский с цветочком на пузатом боку и такой милый. Достаю из шкафчика чашку — одну из тех, что мы расписывали с детьми прошлым летом в местном доме культуры. На ней кривыми детскими буквами выведено: "Лутшей маме".
Слезы подступают снова, и я не сдерживаюсь. Опускаюсь на стул и плачу — тихо, сдавленно, чтобы не разбудить детей. Плачу от унижения, от боли, от того, что восемь лет я пыталась построить семью с человеком, который не встал на мою защиту в тот единственный раз, когда мне реально это было нужно. Который предпочел угодить матери вместо того, чтобы защитить семью.
Телефон вибрирует в сумке. Я достаю его дрожащими руками. Олег.
"Где вы? Почему не отвечаешь?"
"Аня, не устраивай истерик. Приезжай обратно".
"Мать просто пошутила. Ты же знаешь, какая она".
Я смотрю на эти сообщения и чувствую, как внутри меня что-то окончательно замерзает, превращаясь в лед.
Блокирую его номер.
Завтра я подумаю, что делать дальше. Завтра я буду сильной.
А сегодня я просто сижу на кухне своего маленького, скромного, но такого родного дома, пью остывающий чай из чашки с детской надписью и позволяю себе быть слабой. В последний ра…
— Бух-бух-бух…
Вздрагиваю от неожиданного стука в дверь.
***
Приглашаю вас, дорогие читатели, в два моих других уже завершенных романа про развод:
"Измена: 15 свиданий Алены Михайловны", 1 часть (противостояние героев, развод, маленькая заноза, муж еще будет кусать локти)
****
"Развод: я заберу все!" (беременная любовница, сыновья на стороне отца(?), развод в 50, очень эмоционально)
Глава 5
Поправляю свое ситцевое платье в мелкий цветочек, в которое переоделась сразу же по приезде. В этом доме мне всегда хочется максимального уюта и просто быть собой.
Нетерпеливый стук повторяется.
Поспешно подхожу к двери, ощущая как разгоняется сердце, удары которого отдаются в висках.
Неужели Олег? Всё-таки расставил приоритеты?
С надеждой распахиваю дверь, но на крыльце стоит не муж… Соседка. Баба Сима. В ярком, веселеньком халате поверх ночной рубашки и с таким выражением лица, будто она — верховный инквизитор Авдеевки.
— Ой, явилась! — вместо приветствия выдает она, обдавая меня запахом квашеной капусты. — А я гляжу — свет горит. Ты чего это, Анютка, на ночь глядя? Да без предупреждения?
Она бесцеремонно отодвигает меня плечом и заходит в дом. Глаза-буравчики так и шныряют по углам, выискивая... что? Что я здесь не одна? А с кем?
— Баба Сим, поздно уже, — пытаюсь я перехватить её, но она уже чешет вглубь дома. — Мы просто решили приехать с вечера. Чтобы завтра не подрываться рано утром.
— С вечера? Ишь ты... — она почти доходит до двери в детскую. — А дети-то как? Спят? Дай гляну, может одеяла нужны? Ночью-то ещё зябко.
Я прихожу в себя, когда её рука уже тянется к дверной ручке. Обгоняю ее и загораживаю проход. Моя рука упирается в косяк, как опущенный шлагбаум.
— Баба Сим, у нас все хорошо. Спасибо за заботу. Вы, кстати, что решили насчёт забора между нашими участками? — перевожу разговор на не слишком приятную для нее тему.
Она на секунду тушуется, отступает, начинает поправлять платок. — Да что там решать? Мне все и так нормально. А где Олег твой? — заходит баб Сима на новый виток. — Без него, что ли? Негоже женщине одной, да с детьми, в доме оставаться. Мало ли кто по поселку шастает. Когда ж муж-то приедет?
— Я буду аккуратной. Да и какая я одна. Вы же вот рядом, и вся улица соседей. Если кто-то подозрительный будет, сразу в чат поселковый напишу, — отрезаю я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — А муж... муж приедет. Как освободится, так сразу.