Несколько мгновений я прихожу в себя, а затем фокусируюсь на трех пухлых пакетах с логотипом недешевого супермаркета. Ладно, мне по-любому нужно было за продуктами, переведу деньги на карту.
Чек в пакете я не нахожу, зато обнаруживаю стратегический запас, которого нам хватит на две, а то и на три недели.
Мясо, индейка, яйца, несколько видов сыра, масло, молочка, овощи, фрукты, ягоды, которые мои дети обожают, а еще кофе для меня и мои любимые шоколадные конфеты с черносливом. Тоже помнит…
Закупка выглядит так, как будто он скопировал мою корзину, только не мелочился, а выбрал самые лучшие продукты из возможных. Ну а что, может себе позволить.
Я заполняю холодильник под завязку. С облегчением выдыхаю, радуясь, что в ближайшее время не нужно гадать, чем кормить детей.
Резко поворачиваю голову на глухой стук, раздавшийся со стороны входной двери: Баба Сима принесла табурет, чтобы было удобнее подслушивать? О да! Она — живой ретранслятор Авдеевки. Через пять минут Тамара Игоревна получит поминутный отчёт, приукрашенные выдуманными подробностями. А ещё через полчаса весь поселок будет знать об Андрее, навещающем меня в отсутствие мужа. Хотя… Какая теперь разница…
Делаю шаг в направлении двери, но меня останавливает неприятный лязг металла о металл из ванной.
Надеюсь, Андрей знает, что делает, а не решил просто передо мной порисоваться. Думаю об этом и тут же понимаю, что Андрею это не нужно. Зато нужно было Олегу. А когда он не справлялся, то мгновенно терял интерес к решению проблемы, предоставляя мне разбираться с ней самой.
Я подхожу к двери. Она приоткрыта.
Андрей сидит на корточках. Его рубашка аккуратно висит на крючке для полотенца, а он, обнаженный по пояс, разбирает какой-то стальной переходник. Мышцы на спине и руках напряжены и приглушённый свет бра подчеркивает красивый рельеф. Андрей выглядит здесь — в небольшой ванной — чересчур мощно. Поэтому и рубашку скорее всего снял, чтобы у чему-нибудь не прикоснуться и не испачкаться. Я приезжала сюда три недели назад, только чтобы высадить остатки цветочной рассады. Было не до генеральной уборки.
— Андрей, — тихонько зову его я, — ну как?
Он оборачивается. В его взгляде нет ни капли той вежливой отстраненности, к которой я привыкла за восемь лет.
— Почти закончил. Прокладка полетела, сейчас заменю на новую. Возил с собой в бардачке “на всякий случай”. Случай настал.
Э-э-э…. Его время стоит слишком дорого, чтобы заниматься бытовыми делами. Может, Олег купил и забыл у него в машине ещё с прошлой осени, когда мы устраивали здесь пикник в послений раз?
— Хорошо, а то баба Сима скорее всего на крыльце, и она не уйдет, пока не увидит, как ты выходишь, — смущённо улыбаюсь я.
— Ань, — в глазах Андрея вспыхивают хитрые огоньки, — пусть сидит. Я не оставлю детей и тебя без горячей воды. А Серафиме Григорьевне полезно тренировать выдержку. — Он делает паузу, вглядываясь в мое лицо. — Ты ела сегодня? Кроме того стейка на юбилее, к которому так и не прикоснулась?
— Я?.. Да я не хочу.
— А меня угостишь кофе?
— Да, конечно, — соглашаюсь я на автомате.
— Отлично. Дай мне ещё пять минут.
Я возвращаюсь на кухню, варю любимый кофе Андрея. Он любит тот же, что и я. Наполняю кружку ароматным напитком и, развернувшись, чуть не выпускаю джезву из рук, когда вижу в окне расплющенный о стекло нос бабы Симы.
Ну всё. Это уже переходит все границы!
Я быстро подхожу к двери и выключаю свет.
— Анечка! — доносится из-за окна визгливый голос. — А свет-то чего потушила? Неужто спать ложитесь? Так рано-то? Андрейка-то еще машину не переставил, перегородил проезд!
Я прислоняюсь затылком к прохладной стене.
— И она же не отстанет…
— Отстанет, — звучит у моего уха голос Андрея. Он уже одет и застегивает пуговицы пиджака. — Я закончил. Вода греется.
— Спасибо, Андрей! И за бойлер, и за продукты, я не нашла чек, скажи сколько, и я тебе все переведу.
— Мне достаточно кофе из твоих рук, — тихо произносит он, а у меня по спине и рукам неожиданно бегут мурашки от его слов.
— Аня! Тут мне Тамара звонит! — опять раздаётся от входной двери. — Ты почему на звонки не отвечаешь! Зачем издеваешься над свекровью? Да ещё и в её юбилей! — визг бабы Симы пронзает тишину, рискуя разбудить детей.
Ситуация абсурдная до тошноты: я в собственном доме, а за окном — трансляция яда моей свекрови через «громкоговоритель» в лице соседки.
— Аня! — Баба Сима снова колотит в дверь. — Открой, я тебе говорю! Тамара плачет, Олег места себе не находит! Что ты там с Андрейкой заперлась? Совесть-то есть?!