Максим вошел в спальню, походил, потрогал еще не совсем высохшие стены. Подошел к картинам, присмотрелся и усмехнулся. Потом повернулся к жене, так и оставшейся на пороге в ожидании реакции мужа.
- Лесечка, ты дизайнер интерьера? – спросил Максим, с улыбкой глядя на жену.
- Что за вопрос, Максим? Ты скажи, нравится тебе или нет? Я сама все сделала: и обои клеила, и гардины вешала, и …
Она еще хотела сказать про картины, но Максим мягко перебил ее.
- Лесечка, я же тебе много раз говорил, если тебе хочется сделать ремонт, скажи мне. Я найму профессионалов, и они все сделают в лучшем виде. Зачем утруждать себя.
- Но я хотела сама, - огорчилась Олеся. – Я хотела сюрприз тебе сделать!
- Считай, что сделала, - раздраженно сказал Максим. – Теперь еще предстоит привыкнуть к этим ядовито-зеленым обоям. А эту мазню все-таки сними, - он указал на картины. – Это же невозможно! Где ты откопала этот китайский ширпотреб? Ладно, я в душ.
Олеся хотела заплакать, но внутренний голос, сказал ей, что она сама виновата. Ей было обидно и стыдно одновременно.
«Я старалась для него, почему он так бестактно поступил со мной?» – плакала в ней маленькая девочка, которая не получила заслуженную похвалу.
«Потому что ты сделала плохо, безвкусно, по-дилетантски. Нужно было сначала посоветоваться с мужем», - говорила ей та, которая уже научилась видеть мир его глазами.
Максим вышел из душа посвежевший и в хорошем расположении духа.
- Не переживай, солнышко, - сказал он, видя расстроенное лицо жены. – На выходных приглашу бригаду ремонтников, в два счета все переделают. Ну, иди ко мне, я не сержусь.
Олеся, нехотя подошла к мужу. Она подумала, что надо бы ему объяснить, что он обидел ее, но сказать об этом не смогла. Она не хотела ссориться, не хотела, чтобы Максим смотрел на нее зло и разговаривал грубо.
«Максим очень устал, - оправдывала мужа Олеся, - А тут еще я со своими нововведениями. Конечно, он прав, нужно было посоветоваться».
Шли годы. Олеся мечтала о ребенке, но забеременеть не получалось. Многочисленные обследования не выявили никакой патологии. Максим стал чаще раздражаться, во всем винил жену. Олеся плакала. Участились ссоры, муж говорил обидные слова. Она просила не допускать грубости по отношению к ней. «Потом это будет невозможно забыть и отношения наши разрушатся!» – укоряла она мужа, и мысленно ругала себя, что допускает унижение и остается жить с обидчиком. Теперь Максим не подходил к жене и не целовал в затылок, прося прощения, как раньше. Все чаще конфликты не заканчивались примирением, а перетекали в многодневное молчаливое противостояние.
_____________________________
Олеся прошла на кухню и поставила чайник. Тот долго бухтел, не хотел нагреваться, но потом смирился и ровно загудел, выпустив из носика клубы белого пара. Олеся смотрела на влажный горячий туман, наполнявший кухню, и вспоминала, как они с мужем ездили к друзьям в баню.
Олег Смирнов работал вместе с Максимом в одной автоколонне. У Олега и Нины Смирновых был дом за городом и прекрасная русская баня с парилкой. Олеся не любила париться, а Максим был заядлый банщик. Они с Олегом по три часа сидели в парилке, потом выскакивали и в чем мать родила бухались с разбега в пруд.
Для Олеси каждая поездка в баню была сущей пыткой. Когда они с Ниной заходили в парилку у нее начинала болеть голова и бешено колотиться сердце. Но Максим хотел, чтобы Олеся так же, как жена Олега изображала из себя любительницу парной и подбадривал ее:
-Давай, давай, Лесечка, иди попарься. Вот увидишь, как это хорошо, я вот, как заново родился, скажи Олежек? – поворачивался он к приятелю.
- Конечно! – поддакивал тот. – Это же здоровье! Все хвори отойдут, кожа будет бархатистая, лицо чистое, как яичко в пасхальный день.
Нина тоже уговаривала Олесю:
- Пошли, пошли, а то банька остынет!
Олеся улыбалась и тащилась следом за Ниной.
Однажды в парилке ей стало плохо, и она потеряла сознание. Нина испугалась выскочила из бани, позвала мужчин. Максим прибежал, схватил Олесю на руки и понес в дом, положил на кровать, под ноги подушку повыше. Через пару минут Олеся пришла в себя. Посмотрела на мужа испуганными глазами. Ей было стыдно, что подвела его.