— Не волнуйся, Игнатьев, я большая девочка, справлюсь как-нибудь, — киваю мужчине. — А к главному врачу?..
— Он сейчас на конференции, но в курсе тебя, — хирург выходит из машины, хмыкает. — Я воспользовался кое-каким преимуществом, которое мне пообещали при приходе сюда. И, между прочим, это первый раз за всю мою работу здесь. Так что цени!
— Я ценю, Даниил Антонович, — говорю серьёзно.
Мне кажется, что мужчина словно дёргается от моих слов, но тут же захлопывает дверь машины и кивает мне.
— Пойдём, до кадровиков тебя провожу.
Мы идём к главному корпусу, и я пытаюсь «почувствовать» ритм жизни здесь. В каждой больнице он особенный. В каждой больнице есть свои полуподземные переходы, свои места силы, свои легенды, байки и даже привидения иногда. И чем старше больница — тем больше в ней своеобразных «внутренних» правил, которые не узнать непосвящённым.
Кошусь на идущего рядом со мной мужчину. Здесь он уже не просто Игнатьев, который дурачится надо мной, шутит и называет меня ягнёночком. В своём отделении он — царь и бог, как бы странно это ни звучало. И с ним уважительно здоровается каждый, встреченный нам на пути.
Доходим до нужного кабинета, и хирург останавливается.
— Всё, Агния, дальше сама. Если будут какие-то вопросы, на которые не сможешь ответить, посылай всех… ко мне, за разъяснениями, — подмигивает и распахивает дверь.
— Здравствуйте, девушки, — кивает всем «девушкам», сидящим в кабинете — самой юной среди них явно далеко за сорок. — Привёл вам новенькую, прошу любить и жаловать, Агния Станиславна! Сильно не мучайте мне её!
Со всех сторон к нему несутся пожелания доброго утра, и хирург, помахав всем рукой и улыбнувшись так, что, похоже, у доброй половины женщин случается паралич, быстро уходит.
— Агния Станиславна, проходите ко мне, — зовёт меня одна из сотрудниц.
Под нездорово любопытными взглядами остальных прохожу к ней и подсаживаюсь к столу, улыбаясь. Прямо чувствую, будто слух обо мне как о новой протеже Игнатьева уже разносится в воздухе по всему госпиталю.
На удивление, никаких «лишних» вопросов мне не задают. То ли здесь сотрудники вымуштрованы больше, чем в обычных больницах, то ли нейрохирург заранее накрутил всем хвосты. Но через час меня с кучей оформленных бумажек, на половине из которых ещё и соответствующую сигнатуру надо получить, отправляют по другим кабинетам.
Я действительно ухитряюсь успеть пройти нескольких врачей, которые нужны для обновления медкнижки. Знакомлюсь с коллегами из смежных отделений. Мне всё время кажется, что все они слышали слухи, которые обо мне ходят, но я упорно улыбаюсь и старательно веду себя максимально дружелюбно. Может, конечно, я параноик… Но слухи так или иначе будут, ничего тут не поделаешь.
Закончив с делами и договорившись о сдаче анализов, которые мне необходимы, иду в нейрохирургию. Понятно, что за один-два дня всё не решить. Надо сказать, что здесь и так всё немного быстрее, чем я привыкла.
Уточняю у медсестры на посту, свободен ли зав отделением, она кивает, называет мне нужный кабинет, куда я и направляюсь. Постучав и дождавшись уверенного «войдите», толкаю дверь и вижу Игнатьева, а рядом с ним склонившуюся над столом и показывающую ему что-то в бумагах… ту самую уже виденную мной однажды блондинку.
— Агния Станиславна, хорошо, что вы пришли, — хирург поднимает голову. — Познакомьтесь, это Инна Дмитриевна.
Инна, значит. Ну понятненько…
— Очень приятно, — киваю и снова улыбаюсь во все тридцать два, хотя за последние несколько часов у меня от улыбок уже челюсть сводит.
— И мне! — так же фальшиво и с такой же улыбкой сообщает мне девица.
— Инна Дмитриевна ординатор в отделении, — поясняет для меня Игнатьев, — она хороший специалист и всегда будет рада помочь.
— Не сомневаюсь, — вырывается у меня, хотя надо бы промолчать.
Девица прищуривается, и я понимаю, что дружить с ней в дёсны мы наверняка не будем. А вот мужчина, похоже, не замечает мой выпад, просто кивает. Приглядываюсь и вижу, что он явно устал.
— Как прошли плановые, Даниил Антонович? — спрашиваю, игнорируя недовольную гримасу, появившуюся на несколько мгновений на лице Инны.
— Планово, — слегка хмыкает хирург. — Как раз это я и хотел с вами обсудить. Один случай вам подходит.
Смотрит многозначительно, и я понимаю, что он о диссертации. Всякие блондинки тут же вылетают у меня из головы.
— Можно посмотреть протокол? — загораюсь энтузиазмом.
— Можно, как только его закончат, — слегка морщится Даниил и кидает взгляд на Инну.
— Я узнаю, — ординатор кивает и, подарив мне ещё одну фальшивую улыбочку, торопливо идёт к выходу.
Когда дверь за ней закрывается, Игнатьев поднимает на меня глаза.
— Всё в порядке?
— Да, конечно, — киваю чуть более расслабленно.
Как-то с ним наедине в кабинете, без всяких дамочек в свидетелях, мне спокойнее.
— Ну и славно, — хирург откидывается в кресле.
— У вас ещё есть что-то сегодня, Даниил Антонович? — уточняю, присаживаюсь напротив.
— Ягнёночек, не обращайся ко мне на вы, когда мы не на людях, — мужчина качает головой, — я сразу начинаю чувствовать себя старой развалиной.
— Мне так проще, — пожимаю плечами. — Нет необходимости переживать, что кто-нибудь может услышать что-то не то.
Он посылает в мою сторону страдальческий взгляд, но тут же встряхивается и выпрямляется, сосредотачиваясь на работе.
— Ладно, Агния Станиславна, что я хотел тебе сказать по поводу подходящего случая, — роется на столе в бумагах, вытаскивает папку. — Возьми историю болезни. Пациент мой, так что за уточнениями ко мне. Данные я тебе все дам — для статистики, понятное дело, операцию же не ты выполняла. И ещё… — задумывается ненадолго, затем решительно кивает, — пойдёшь в архив, возьмёшь там истории и протоколы нескольких опять же моих пациентов за… последние три года. Я скажу фамилии. Они тебе тоже понадобятся.
— Ты помнишь диагнозы? — смотрю на него немного ошарашенно. — За три года?!
— Я интересовался твоей проблемой, — Игнатьев не смотрит на меня, щёлкая мышкой и выбирая что-то в ноутбуке. — И, кстати, читал твои опубликованные статьи. Или ты думаешь, что я только по доброте душевной взялся за научное руководство?
— Ну вообще-то не по доброте… — я с трудом успеваю прикусить язык, чтобы не напомнить ему про…
Судя по его хитрому взгляду, хирург понимает, что именно я только что не ляпнула.
— Осторожнее, ягнёночек, — тянет довольно, — у тебя последний раз в запасе остался. Топай лучше в архив! В принтере список фамилий, — кивает на жужжащий агрегат сбоку, который как раз выплёвывает лист бумаги.
Вздыхаю и решаю, что он прав. Лучше я потопаю в архив.
— Как закончишь, приходи за сегодняшним протоколом, — напоминает мне.
Киваю и, подхватив листок, выхожу из кабинета, чуть не столкнувшись с Инной в дверях.
— Уже уходите? — сладко спрашивает меня ординатор.
— Агния идёт в архив, — за моим плечом вырастает Игнатьев. — Инна Дмитриевна, у вас ещё какой-то вопрос? Мы уже всё решили! — тон немного недовольный.
Решаю не дослушивать и сбегаю. Пусть разбираются сами. Хотя успеваю разобрать, что девица начинает оправдываться, судя по тону. Почему-то это немного поднимает мне настроение, и в архив я спускаюсь довольная и настроенная на работу.
Спустя несколько часов потягиваюсь за столом, распрямляя затёкшую спину и плечи, собираю папки, возвращаю их пожилой женщине-архивариусу и выхожу на крыльцо подышать воздухом. Уже вечер, хирург, наверное, скоро освободится или уже освободился, можно будет ехать домой.