Спохватываюсь, ловя себя на мысли, что называю его дом своим. Этого ещё не хватало! Нужно побыстрее разобраться, как отсюда добираться самостоятельно! Решаю сделать это прямо сейчас, достаю мобильный, но тут вижу приближающиеся проблесковые маячки. Скорая.
Внутри разливается нехорошее предчувствие.
Глава 10
Из подъехавшей машины пациента, похоже, молодого парня, на носилках вытаскивают два фельдшера, с одним из которых я уже работала. Быстро иду навстречу коллегам.
— О, Агния, ты чего здесь? — вытаращивается на меня знакомый.
— Что у вас? — игнорируя вопрос, спрашиваю.
— Открытая черепно-мозговая, — сухо отвечает второй, — перелом костей черепа, сопор, кровоизлияние не могу исключить. Идиоты, — цедит в сторону.
Кидаю на него взгляд, пока мы торопливо заносимся в приёмное. Пациентом тут же начинают заниматься врачи стационара.
— Что там с идиотами? — спрашиваю у фельдшера, пока они отдают на подпись сопроводиловку и подписывают нужные бумаги.
— Да придурки малолетние, — мужчина явно зол. — Собственноручно поубивал бы всех этих самокатчиков нахрен!
Терпеливо выслушиваю матерную тираду, хорошо хоть, он быстро переходит к делу.
— Аж трое дебилов на эту дьявольскую машину влезли, — говорит мне. — Естественно, все под градусом. Ну и не справились с управлением. Врезались в парня, — кивает на пациента. — И, главное, идиотам по паре царапин, естественно, какое там сотрясение мозга, там сотрясать нечего, сплошная кость и две извилины, одна из которых уши держит, мать их!.. А этому вот, пожалуйста…
— Агния Станиславна! — зовёт меня со стороны другой голос.
Кивнув расстроенному уставшему фельдшеру, разворачиваюсь к Игнатьеву.
— Даниил Антонович! — с другой стороны тут же подбегает Инна. — У пациента прогрессирующее ухудшение, симптомы сдавления, костные фрагменты в полости черепа. Готовим к операции! Я пошла мыться!
— Инна Дмитриевна, не торопитесь, лучше дайте указания насчёт обзорной рентгенограммы и КТ, — спокойно говорит Даниил. — Я возьму с собой Агнию Станиславну.
— Но… — врач кидает на меня злой взгляд.
— Не надо мне в ране лишних рук, — качает головой нейрохирург. — Агния Станиславна, идите мойтесь.
Киваю, не споря, но вижу, с какой ненавистью на меня смотрит Инна, и вздыхаю, не удержавшись. Ещё работать толком не начала, а уже заполучила личного врага.
Операция проходит вполне успешно. Пациент остаётся в реанимации, а мы, размывшись, естественно, не едем домой — я ещё чуть не два часа пишу протокол, а Игнатьев раздаёт указания. Ну и бумажки тоже заполняет, куда ж без них в нашей работе.
— Я закончила, — отваливаюсь от стола в кабинете хирурга, откладывая ручку и потряхивая затёкшей рукой.
— М-угу, — мычит мужчина и тоже откидывается на спинку кресла, протирая глаза. — Я нет, но у меня работа и не заканчивается. Потом продолжу. У тебя завтра смена? — кидает на меня уставший взгляд.
— Ага, — киваю вяло. — Но, если ты не против, я сюда с тобой приеду на днях, мне до конца медкнижку оформить надо. Обновить, то есть.
— Да я понял, — отмахивается Даниил. — Ладно, поехали. Выспаться надо. И ещё дело есть.
Какое дело, я не спрашиваю, полагая, что меня это не касается. Но ошибаюсь.
Потому что когда Игнатьев подъезжает к дому и отпирает ворота, я вижу на внутренней стоянке ещё одну машину. Небольшую Киа, небесно-голубого цвета.
— Ты спрашивала, как будешь ездить на работу, — спокойно говорит хирург, следя за тем, как у меня отваливается челюсть.
— Т-ты… Т-ты… — начинаю заикаться, потому что то, что я вижу — это невозможно. Ну просто невозможно, потому что… потому что невозможно — и всё тут! — Т-ты с ума сошёл?! — выдавливаю из себя.
— Закрой рот, а то муху слопаешь, — выдаёт Даниил невозмутимо. — И не придумывай себе лишнего. Машина вполне на ходу, со свежим техосмотром, но не новая, подержанная, я достал её у одного знакомого, который тачками занимается, — специально тебе «на битьё», так сказать. Не будешь бояться поцарапать или вмятину поставить. У тебя же небольшой опыт вождения?
— Его почти и нет, — качаю головой и даже непроизвольно пячусь назад. — Я не могу. Так нельзя!
— Не выдумывай, ягнёночек! — хирург смотрит на меня серьёзно. — Это не столько тебе, сколько мне. Я, знаешь ли, не планировал тратить время, подряжаясь твоим личным водителем. А с общественным транспортом у нас здесь не очень. Так что выдохни, скажи спасибо, и мы не будем это больше обсуждать.
Я смотрю на него во все глаза. Нет, не может же этого быть… неужели Сашка права, и я ему… нравлюсь?! Ну ёкарный бабай!!! Я не знаю, что ещё думать! Ни один мужик не будет делать того, что делает он, если не испытывает к женщине как минимум очень тёплые чувства!
Тут же вспоминается Игорь, который орал на меня пару раз даже за то, что я слишком громко, по его мнению, хлопала дверью его ненаглядной машины.
Игнатьев хмурится, суёт руки в карманы.
— Агния, я устал и не хочу сейчас с тобой спорить… — начинает, но я его перебиваю.
— Я не собираюсь с тобой спорить.
— Не собираешься? — он как будто теряется на секунду.
— Нет, — качаю головой, — я думала совсем о другом.
Набираю побольше воздуха в грудь и делаю шаг к нему.
— Я всегда называла тебя по фамилии, — начинаю негромко, — или по имени-отчеству, когда мы на работе. А сейчас поняла, что не могу поблагодарить… не могу сказать тебе спасибо так, как нужно.
— А… как нужно? — у мужчины дёргается кадык, словно он быстро сглатывает.
— Я не могу сказать спасибо Игнатьеву. Или Даниилу Антоновичу. Как мне тебя называть? — делаю ещё один шаг, останавливаясь прямо перед ним.
— Не знаю, — он говорит немного хрипло, отводит глаза и, кашлянув, пожимает плечами. — Как хочешь…
— Тогда… спасибо, Даня, — тянусь вперёд, не давая себе задуматься о том, что делаю, и легко целую его в щёку совсем рядом с уголком губ.
Отстраняюсь, внимательно заглядываю в лицо мужчине. И то, что я вижу… только добавляет мне подозрений. Потому что по его выражению можно предположить, что он ошарашен. Растерян. Смущён. Но совершенно точно не равнодушен.
— Всегда пожалуйста, — выдыхает хирург в ответ и, качнувшись назад, отходит на пару шагов. — Фух, блин, ягнёночек, ты меня напугала! На какое-то мгновенье мне даже показалось, что мы с тобой оба нормальные!
Улыбаюсь, не показывая, что заметила его растерянность.
— Конечно, мы ненормальные, — хмыкаю в ответ. — Не переживай. Я уже снова вошла в своё обычное язвительное состояние. Как и ты, видимо? — кошусь на мужчину.
И почему мне кажется, что он сейчас отчаянно пытается вернуть себе привычное насмешливое выражение лица?
— Я из него не выходил, — качает головой и идёт к дому, открывать дверь.
— Ну да, ну да, — шепчу тихо себе под нос.
— Что?
— Говорю, поесть надо, — чуть повышаю голос. — У тебя продукты есть, из которых можно быстро что-нибудь сварганить? А то я ведь даже в холодильник не заглядывала.
— Нужно посмотреть, — Даниил отходит от дверей, пропуская меня внутрь дома, сам идёт на кухню.
— Ну что там? — спрашиваю, моя руки.
— Да в общем-то почти ничего, — отзывается мужчина.
— Дай глянуть, — подхожу и смотрю в холодильник.
— Фарш вот есть немного, но тут еле-еле на пару котлет хватит…
— Знаешь что? Иди-ка ты в душ, — разворачиваюсь к нему. — Я тут сама разберусь.
Похоже, сегодня у хирурга шоковая терапия. Он покорно разворачивается и выходит с кухни. А я быстро залезаю во все шкафы, проверяя, что тут есть, и решаю приготовить из фарша томатный мясной соус и сварить спагетти. Вполне себе болоньезе получится. И готовить минут двадцать.
Через полчаса кухня заполняется аппетитными запахами, и я раскладываю по тарелкам получившуюся пасту. Даниил возвращается уже в домашней одежде — в этот раз на нём кроме штанов ещё и футболка, слава богу. Взъерошенный, с мокрыми волосами… и, чёрт побери, дико сексуальный!