Ну а когда на мою бригаду поступает первый вызов, белые халаты, естественно, забираются в машину. А между тем стоило бы уточнить, что за вызов там пришёл. Потому что «мужчина, примерно тридцать лет, без сознания, на скамейке в парке, вызвал прохожий» — это почти наверняка либо бомж, который прикорнул на лавочке после пузыря с собутыльниками, не думая, что сердобольные граждане решат вызвать ему скорую, либо передоз.
В этот раз оказывается передоз. И после ампулы налоксона пациент выдает нам такую… хм… эвакуацию желудочного содержимого, что долетает даже до белых халатов. Я-то отскочить успеваю, рефлексы и практика. А вот фифы не успевают.
Ну надо же, думаю флегматично, усаживаясь обратно в машину — пациент благополучно пришёл в себя, послал нас на три буквы и свалил в неизвестном направлении — оказывается, эти товарищи из …надзоров тоже умеют материться.
Собственно, первый выезд «в поля» оказывается для инспекции и последним. Сближаться с народом они явно не хотят. И я с чистой совестью пишу Дане сообщение, что первый вызов прошёл с минимальными потерями.
Дальше сутки проходят… ну, я бы сказала, штатно. Бабульки с давлением, сердечный приступ, рассечённая в драке бровь. Исправно сообщаю хирургу обо всех своих перемещениях — у него явно не всегда получается мне сразу отвечать, но когда получается, я каждый раз невольно улыбаюсь. Даня умудряется то подбадривать, то шутить на какую-нибудь тему, то просто присылает всякие смайлики, и это до того мило, что уровень розового сиропа у меня в мозгах зашкаливает.
К окончанию смены утром следующего дня я, естественно, еле шевелюсь. Ещё и после больничного входить в рабочий ритм трудно. Вернувшись в последний раз на подстанцию, устало размышляю, приедет за мной хирург или вызвать такси и написать Дане, что быстрее доберусь сама, чтобы не напрягать его. Проверяю мобильный и вижу пропущенный вызов. Номер незнакомый, так что чёрт с ними. Но не успеваю отложить телефон, как снова поступает звонок, и цифры те же.
— Слушаю, — отвечаю, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть.
— Агния Станиславна, — раздаётся в динамике холодный голос, — это адвокат вашего мужа.
Весь сон у меня как рукой снимает. Чёрт подери! К разговорам с адвокатом я не готова! Сболтну ещё что-нибудь не то, а он потом на суде это как-нибудь вывернет… Наверняка ведь записывает наш разговор!
— Представьтесь, пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно и равнодушно.
— Славин Андрей Андреевич, — так же спокойно отвечает мужчина. — Агния Станиславна, я звоню вам с очень простым вопросом: вы по-прежнему хотите развода?
— Да, — отвечаю твёрдо.
— Даже при том, что ваш муж настаивает на обратном и стремится к примирению?
— Примирение в нашем случае невозможно, — отрезаю уверенно.
— Я вас понял, — в трубке шелестят какие-то листы. — Должен вас предупредить, что если в браке было приобретено какое-то недвижимое имущество, оно считается приобретенным совместно и по умолчанию делится пополам при отсутствии наследников первой очереди. Вы можете сказать что-то по этому поводу?
— Мы ничего не покупали, — меня начинают охватывать оч-чень нехорошие предчувствия.
— Что ж, хорошо. Первое судебное заседание по вашему делу назначено через неделю, сообщение о месте и времени вам придёт, — адвокат быстро прощается, и в трубке раздаются короткие гудки, а я растерянно смотрю на замолчавший телефон.
— Это «ж-ж-ж» неспроста… — тяну задумчиво.
— Солнце моё, ты что, мёду захотела?
Вздрогнув, быстро поворачиваюсь и расплываюсь в улыбке.
— Медвежоночком звать не буду, — Даня в два шага оказывается возле меня и обнимает. — Больно длинно получается. Да и не похожа ты на медвежонка.
— Ты что здесь делаешь? — странно, но в его руках я моментально расслабляюсь, откуда-то сразу появляется уверенность, что всё будет хорошо.
— Ай-яй-яй, как грубо! — цокает языком мужчина. — А где поцелуй? Где признание, что ты по мне скучала? Я тут, можно сказать, лечу встретить её с работы, отвезти домой, чтоб мой ягнёночек не моталась на такси, а она мне «что ты здесь делаешь»…
— Хорошо, хорошо, виновата, исправляюсь, — тянусь к его губам, но поцеловаться нам не дают.
— Кхе-кхе, — в дверях стоит Владислав. — А другого места вы не нашли?
Выражение лица Дани в этот момент мне очень не нравится, так что я торопливо представляю мужчин друг другу. Заодно и упоминаю, что Владислав — близкий знакомый моей лучшей подруги.
— Жених, — поправляет меня Влад, и я застываю с открытым ртом.
Ну Сашка, ну конспираторша!
— Поздравляю, — кисло реагирует хирург и тянет меня за руку на выход.
— Только не говори, что ревнуешь! — выдёргиваю свою ладонь у него, когда мы оказываемся возле машины, и складываю руки на груди.
— Ягнёночек, не беси меня, — Даня открывает мне дверь.
— О, вот как, уже «не беси», — хмыкаю, не торопясь залезать внутрь. — А ещё вчера было «с ума от тебя схожу». Такими скоростями мы с тобой и недели не продержимся!
— Прости, — он снова подходит, притягивает меня к себе. — Правда, прости. Просто сначала я разозлился, что он нам помешал. И ревновал… немного! А потом…
— Что потом? — поднимаю на него глаза.
— Ягнёночек, можно я не буду отвечать? — мужчина обнимает меня крепче и целует в макушку. — Не хочу, чтобы мы ссорились.
— Да мы и не ссоримся, Дань, — смотрю на него и укоризненно качаю головой. — Это же просто разговор. Людям вообще это свойственно, знаешь ли, общаться словами через рот.
Он хмыкает.
— Можно я займу твой рот чем-нибудь поприятнее? — целует меня, всё сильнее и сильнее, не давая даже вздохнуть, и отпускает через несколько минут, ошарашенную, с шальной улыбкой на распухших губах и без единой мысли в голове. — Садись, ягнёночек, отвезу тебя домой. Тебе надо выспаться, а мне — на работу.
По дороге, собрав в кучку мозги и вспомнив о своих подозрениях, вываливаю Дане всё про звонок адвоката.
— Разберёмся, — обещает хирург. — Я списался со своим знакомым, поедем за консультацией к адвокату завтра, после твоей смены в госпитале.
— Вечером? — удивлённо поднимаю брови.
— Там без вариантов, специалист загружена, так что хорошо хоть такое время нашлось, — пожимает плечами Даня. — Сегодня отсыпайся, я буду поздно, завтра с утра вместе на работу. В первой половине дня у меня плановая, пойдёшь ассистировать, а потом, если ничего экстренного не будет, сядешь за свою диссертацию до вечера. Я, кстати, так и не посмотрел, что ты там уже наваяла, покажешь на днях обязательно.
— Слушаюсь, товарищ начальник, — со смешком открываю дверь машины — мы уже подъехали к дому.
— Маленькая вредина, — шепчет Даня, не давая мне выйти и снова целуя.
В итоге из автомобиля я вылезаю на подкашивающихся ногах. Вот даже целоваться он умудряется так, что… ух!
Заползаю в дом, принимаю душ, чуть челюсть не сворачивая постоянными зевками, и падаю спать — всё-таки у себя в комнате! Во-первых, на второй этаж идти далеко, во-вторых, без Дани в его спальне мне слишком пусто.
Высыпаюсь до упора и, проснувшись, какое-то время просто лежу, уставившись в потолок. Что-то жизнь у меня закрутилась с такой скоростью, что не всё получается осознавать…
Философские размышления, к счастью, прерывает звонок подруги. Очень вовремя!
— Ах ты, поганка! — поднимаю трубку. — У тебя уже, значит, жених есть, а я ни сном, ни духом!
— Ой! — Сашка теряется. — А откуда ты?..
— Вот тебе и ой! Влад твой сегодня просветил, — расплываюсь в улыбке. — Сашунь, я так за тебя рада!
— Ганька-а, — тянет она, — я такая счастливая, ты не представляешь! И, между прочим, я сейчас звонила тебе как раз чтобы рассказать! Владик предложение только позавчера сделал!